Княгиня Евдокия 5
Шрифт:
— Боярышня? Встала уже? — заглянула к Евдокии Надежда. — Я заранее велела воду нагретую принести. Вчера-то ты не успела ополоснуться, так сёдня… Правильно?
— Молодец, — одобрила боярышня, хотя ей нисколечко не хотелось обмываться в холодном помещении. Но впереди их всех ждала дорога и лучших условий уже не будет.
Впрочем, она с бабушкой приспособилась ополаскиваться в походном домике, когда в постоялый двор было противно даже зайти. Царский поезд мог бы и вовсе обойтись без дворов, поскольку готовили свои повара. Так было безопаснее и
— Надя, бабушка уже проснулась?
— Давно уж. Матушка Аграфена отстояла заутреню, а сейчас помогает местным жёнкам.
— Помогает?
— Лечит и утешает.
Евдокия собралась с духом, встала в корыто, и Надежда принялась поливать ее водой. По телу побежали мурашки, и боярышня заторопилась.
— Ты мне ромашку заварила?
— А как же! Вот она.
— Лей!
— Боярышня, какая ты гладенькая! Неужто из-за ромашки?
— А чего мне не быть гладенькой? Я молода, здорова… давай скорей полотно обтереться, а то холодно.
— Так-то оно так, да не так, — вздохнула Надежда.
Дуня не стала расспрашивать. Она знала, что многие страдают от раздражения на коже или от укусов клопов, мошек и комаров. В большинстве случаев лечение тела бесполезно без изменения условий жизни.
К примеру, у неё с Аграфеной взят в дорогу ворох нижних рубах, и они меняют их ежедневно, а у женщин по одной запасной. И в дороге от многих жёнок стало исходить неприятное амбре. За чистотой тела они следят, а вот нижние рубахи напитываются запахами.
В доме Воротынского все не только попарились, но смогли и одежу простирнуть. Тут, однако, другая напасть — клопы! Дуня с бабушкой скинули перины и велели набить травяной матрас, а женки утащили к себе перины, чтобы понежиться. Ну и живого места теперь на них нет! Так что никакая ромашка им не поможет.
— Кормить нас будут? — одевшись, спросила Евдокия.
— Всех за большой стол посадят, — взволнованно сообщила Надежда. — У них так принято.
— Значит, раньше обеда не выедем отсюда, — вздохнула боярышня. — Отведи-ка меня к бабушке. Может, помогу ей чем?
Надежда кивнула и, дав указания местной прислуге вытереть мокрый пол и вынести воду, проводила боярышню вниз.
— Там она, — показала она рукой. — В первый день только челядь Воротынских приходила, а потом городские пошли. Говорят, что местные монахини завсегда помогают страждущим жёнкам, а тут знающая приехала.
— Ты чего болтаешь? Какая «знающая»?
— Ну, из боярского рода, знаниям обученная.
Евдокия спустилась, вышла во двор и с удивлением увидела, что он полон женщин. Они стояли, тихо переговариваясь и с надеждой смотря в сторону низкой двери. Боярышня направилась туда, протиснулась мимо женщин, миновала сени или что-то похожее, прежде чем попала в небольшую комнатку. В ней было тепло и пахло травами, а Аграфена успокаивала плачущую женщину, стоящую перед ней на коленях и поглаживала по голове.
Дуня взглядом
— Ухожу, ухожу, — проворчала Евдокия и выбралась наружу. Постояв, она решила, что бабушка хорошо справляется без неё, иначе бы попросила помощи. Аграфена знала, что она везёт с собой целый ворох трав и снадобий на всякий случай. У неё уже был неприятный опыт, когда травили воинов, так что более ей не хотелось ощущать беспомощность. Пусть лучше не пригодится, чем при нужде бегать и искать потребное.
— Боярышня, — позвал её подошедший Балашёв, — коли погулять хочешь, то обожди. Я позову воёв.
— Нет, Кузьма. Дальше подворья не пойду.
Балашёв кивнул и, стараясь не мешать боярышне, последовал за нею. Евдокия побродила, присматриваясь к людям. Одеты все были разно — кто-то выбирал европейскую моду, кто-то держался отцов.
— Боярышня, прошу за стол, — позвала Евдокию служанка и, зардевшись под взглядом Кузьмы, убежала.
Князь Воротынский сказал за столом немало добрых слов, одарил всех гостей подарками. Евдокию старый князь выделил особо.
— Порадовала ты меня, ой, как порадовала! Долгонько я живу, а таких сказительниц, как ты, не встречал. Прими дар от всей нашей семьи.
По знаку князя боярышне вручили небольшой ларец, внутри которого лежал золотой обруч с крупной каплевидной жемчужиной. Княжеский головной обруч. Подарок со значением и одобрением возможной смены статуса в будущем.
Евдокия поклонилась старику, потом повернулась и поклонилась сидящим рядом сыновьям Федора Львовича и остальным членам семьи. Жена среднего сына князя Анна Константиновна подошла и крепко обняла Дуню, шепча ей ласковые слова.
Провожать вышли все Воротынские и долго стояли, смотря вслед царскому поезду. Горожане вновь выстроились вдоль дороги и желали Ивану Иванычу доброго пути. Евдокии очень хотелось помахать всем рукой, но из домика это было сделать невозможно. Она посмотрела на уставшую бабушку, задремавшую возле растопленной печки, и решила не мешать ей отдыхать. Полезла в сундук, вытащила мужскую одежу и переоделась. На первой же заминке выскользнула наружу и велела седлать плетущуюся за походным домиком Муху.
— Вот так-то лучше, — улыбнулась она, встраиваясь в ряд своих воёв и ища взглядом князя Юрия.
С вичем* — *по имени отчеству
Глава 10.
Наряд у Евдокии был статусным, и со стороны она походила на красивого богатого отрока: укороченная шуба, крытая расшитой тканью; кафтан мужского покроя, повторяющий фасоном шубу; порты и поверх шелковые штаны, заправленные в сапожки. Косу она спрятала под шапку с меховой опушкой, но не для того, чтобы казаться мальчиком, а чтобы не зацепиться ею. В целом её одежда вписывалась в разношерстный вид царского поезда и любопытные взоры были только из-за отделки шубы тканью.