Княгиня Евдокия 5
Шрифт:
— Тогда и я не буду, — расслабилась боярышня.
— Что ты, как можно? — встрепенулась Елена Стефановна. — Когда ещё веселиться, если не сейчас!
Евдокия попробовала сделать ещё несколько глотков, но обожглась и отставила кубок. Поднялась. К ней сразу подошел мужчина, которого она интуитивно определила, как римлянина и пригласил танцевать. Он был черняв, но форма носа и глаз выдавали в нём не местного. Может не римлянин, но другие эпитеты ей в данный момент в голову не пришли. Она с интересом
— Нравлюсь? — неожиданно спросил он и Евдокия смутилась, потому что он угадал.
Только он понравился ей как художнику, а не как девушке. Было в нём что-то на её взгляд неординарное. В его глазах она увидела ум и образование, а капризные губы ей намекали на безжалостность. Такой обольстит и растопчет, не жалея. Но словно этого было мало, так Евдокии ещё показалось, что нос этого человека указывает на деятельную натуру, уверенно идущую только вперёд. Были ещё подбородок и ряд едва намечающихся мимических морщинок, но объект её наблюдения задал вопрос, и она поняла, что увлеклась.
— Ты не сказал имя, — чуть резковато ответила она ему.
— Дон Иньиго Лопес де Рекардо Лойола.* По-вашему Игнасий, — остановившись, представился мужчина и тут же попросил прощения у наткнувшейся на него пары.
— Боярышня Евдокия Вячеславна Доронина, — с достоинством произнесла она, успевая заметить, как дама из следующей за ними пары строит глазки дону Игнасию. А он сумел посмотреть на неё обещающе и чуть снисходительно. Дуне же ответил с загадочной улыбкой:
— Я знаю, кто ты.
Евдокия чуть выгнула бровь. Давно ей не попадался человек, столь искусно владеющей мимикой своего лица. Но её партнер лишь ещё шире улыбнулся и ничего не пояснил. Она чувствовала, что он словно смакует ситуацию.
А ещё он сидел поблизости от спорящего с ней звездочета, но не вступил в еретическую дискуссию за столом. Однако слушал внимательно. Ей тогда ещё показалось, что он смотрит на них всех как взрослый на детей.
— О чём ты думать, боярышня? — с лёгким акцентом спросил он. — Твое чело принять много дум, я заметил, — тут же пояснил Игнатий, изображая встревоженность.
Евдокия растерянно посмотрела на него. Она не поверила его беспокойству, хотя его лицо и даже взгляд говорили о том, что он искренне интересуется.
Дуня воспользовалась тем, что он продолжает держать её за руку и сместила большой палец, чтобы приложить его к пульсирующей жилке Игнасия. Его пульс был удивительно равномерен и спокоен. Этот мужчина не обращал внимания на духоту, запахи, танцы, взгляды и прочее. Он изображал волнение, а сам оставался равнодушен ко всему.
— Я ни о чём не думаю, — как можно беспечнее ответила она и даже изобразила возмущение: — Как можно думать, когда танцуешь?
И он не поверил ей!
Она не понимала, что за интерес у этого дона к ней. И он был странным.
— Ты движешься, как легкокрылая бабочка, — признался он ей, не отрывая от неё взгляда. — Моё сердце замирает от восторга, — проникновенно, с хрипотцой продолжил дон.
Евдокия постаралась изысканно склонить голову, показывая, что услышала комплимент и одобрила его, а сама внутреннее сжалась.
«Что делать? Что отвечать? Как вести себя?» — сигналило в её голове, и такая досада взяла на этого Игнасия! Бывает, наглые мужчины отбирают у девушек первый поцелуй, а этот отнял у неё восторг от первых комплиментов. Вместо того, чтобы наслаждаться ухаживанием и лёгким флиртом, она вся как на иголках.
«Мерзавец! Дрянь человек! Пакостник!» — разозлилась она, продолжая улыбаться, причем более умело, чем он. Она и в глазах изобразила томление, а вот у него взгляд стал изучающим. Видно, ему стало лень верить в то, что пытался играть.
— Дон Игнасий, я покорена! — дрожащим голосом ответила она ему. — Ты такой чуткий! Я это с разу поняла по твоим рукам. Твои пальцы, они… они… — она с удовольствием захлебнулась восторгом, но показала, что преодолела себя и закончила — это пальцы высокодуховного человека.
— Э-э, да?
Евдокия с удовольствием отметила, что этот дон опешил и не понимает чего от нее ожидать.
— Да! И сам ты весь такой… опасно-прекрасный! У нас говорят: «Порхает, как бабочка, жалит как пчела!»
— Эм-м…
— На твоём счету, наверное, сотни поверженных врагов и тысячи покорённых женщин.
Его взгляд стал острым, а потом:
— А, я понял, — усмехнулся он и наклонился к её уху. — Я чем-то не угодил тебе и заслужил насмешку. Признаться, чуть не поверил и попался. А ты хитра…
Он не договорил, потому что его отстранил князь Юрий Васильевич.
— Тесновато стало, — с угрозой произнёс он и оттёр дона плечом в сторону наблюдающих.
Тот сверкнул глазами, но склонил голову и затерялся среди людей.
— Ишь, какой верткий, — недовольно бросил князь, продолжая с Дуняшей танец.
— Не то слово, княже, — облегчённо выдохнула она.
— Я думал, он тебе понравился, но вижу, что ошибся.
— Я его испугалась, княже, — на грани слышимости произнесла она.
— Евдокиюшка? Он тебя обидел?
— Ни словом, ни делом. Наоборот, он постарался мне понравиться, но это было так, словно волк-людоед прикидывается овечкой.
— Хм, не похож он на волка!..
— Не похож? Да, наверное. Тогда это ловкая и хитрая куница, но от того не менее опасная.