Князь Барбашев
Шрифт:
Зато на выходе появилась у княжича скреплённая печатями и подписями грамота, объявляющая Андрея полным владетелем довольно таки большого участка земли под Козельском по обоим берегам реки Жиздры. Теперь оставалось лишь съездить в свои владения и определиться с объемом предстоящих работ...
Ахмед-Герай возлежал на кошме в своей юрте, наслаждаясь кумысом и обществом брата Бурнаш-Герая, с которым они вместе вышли в этот поход.
О, он помнил, как Бурнаш ярился в стенах бахчисарайского дворца, когда отец запрещал им тревожить земли московитов. Наверное, отец стал слишком стар и перестал быть истинным степным волком. Ныне он лишь сидел во дворце и вспоминал былые
Времена меняются. Чего стоит уже оказанная услуга? Тем более, что оказавший её московский князь умер, оставив трон сыну, а Менгли-Герай всё ещё сдерживал молодых волчат, даже несмотря на то, что послы литовцев сулили большие деньги, лишь бы татарская конница прошлась по землям их врагов - московитов. Глупцы, они считали, что нанимают крымских воинов, словно наёмников, хотя на деле лишь обогащали царевичей и беев, а за ясырем крымчаки пойдут в любом случае, и даже, возможно, в земли самой Литвы. Ведь если какой-то идиот готов оплатить твой набег, то почему бы и не взять у него золото.
Этой весной литвины предложили просто роскошный куш - ежегодно выплачивать по 15000 червонцев, лишь бы крымские воины растерзали московские рубежи. Но отец в своей новообретённой манере не ответил им ни да ни нет, и тогда Ахмед с Бурнашом решили сами встретиться с послами.
Литвины были рады приходу царевичей. Много говорили о дружбе и союзе, но Ахмеду на это было наплевать. Золото, вот что нужно было ему. Это Бурнаш любил войну ради войны, а он то хотел совсем другого - он хотел власти. Он верил, что будет ханом лучшим, чем старший брат Мехмед, и уж точно не смириться с вассалитетом осман, что позабирали под свою руку лучшие города Крыма. Но об этом приходилось молчать, молчать даже в стенах бахчисарайского дворца, молчать до тех пор, пока он не соберёт достаточно сил для того, чтобы стать властелином Крыма. А для этого ему нужны деньги и слава. Именно деньги и слава привлекут к нему сторонников. А где её заработать, если безвылазно сидеть в стенах Бахчисарая?
Литвины быстро поняли, что нужно молодым людям и разговор резко свернул в деловое русло. Да, деньги они привезли и готовы выдать благородным царевичам, да, они желают чтобы гордые тумены хорошо порезвились во владениях московского князя, а вот дальше были сказаны слова, которые заставили Ахмеда глубоко задуматься.
– Славные воины уже не раз пленили окраины московской державы, - сказал вдруг седой литвин, что до сей поры лишь молча присутствовал на встрече.
– Вот только главные силы московского владетеля сокрыты от них за Окой, словно ставшей неприступной преградой для стремительных ханских туменов. Не тронутые войной, забывшие, что значить вражеский набег, жители левобережья копят богатства, отдавая лишь часть из них своему князю. Добыча на той стороне была бы во сто крат богаче той, что соберут твои воины, царевич, на правом берегу. Или Ока и впрямь так неприступна для славных багатуров?
Ахмед тогда много что наговорил этому наглецу, но те его слова запомнил, ибо в них крылась пусть горькая, но правда.
И вот их стремительные тысячи уже опустошили окрестности Белева, Одоева, Алексина, Воротынска, взяв хороший полон, но это всё было не то, всё было как-то обыденно. Все эти ранее разграбленные города вновь располагались на правобережье. А вот туда, за Оку, татарские тумены и вправду не заглядывали уже очень давно. И можно было только представлять, какая же добыча ждала бы их там, если и здесь, в не по разу уже
Нет, Ахмед-Герай нисколько не обольщался. Взять стольный град Москов имеющимися у него силами он вряд ли смог бы, если только ворваться изгоном, что, конечно, возможно, если Судьба будет благосклонна к багатурам, но у Судьбы непредсказуемый характер, а он не любил полагаться на авось. Для начала хватит и того, что он, не испугавшись московской рати предал бы огню и разору заокские земли, взяв богатую добычу, а дальше всё в руках Аллаха. Слухи об удачливом полководце мигом бы облетели все подвластные хану земли, и в следующий раз он мог бы уже замахнуться и на нечто большее, чем простой набег. А потому вот уже два дня он собирал свои растекшиеся в поисках добычи тумены в одно целое. Там, на севере, его ждали броды через Оку, прикрытые только малыми дружинами. Основные-же полки, по донесениям доброхотов, были от них ещё далеко. Он сметёт эти заслоны единым ударом конного войска и покажет руссам, что река отныне не преграда для славных степных багатуров и что московскому князю пора подумать о дани для Гераев - истинных потомков великого Чингиза. О да, если он станет ханом, он вновь заставит литься потоки серебра из Руси в ханскую казну. О, Аллах, ну почему он не родился первым?
Метущийся с одно на другое поток мыслей Ахмеда прервал Бурнаш, наливая из бурдюка в свою пиалу новую порцию напитка:
– Странно, что от Алиф-бея всё ещё нет гонца. Может, нужно было сразу пойти всем войском?
Неторопливо допив кумыс, Ахмед отложил пустую пиалу в сторону и только потом поднялся на ноги, отряхивая халат.
– Семь сотен это большая сила, а Алиф-бей опытный воин, если заслон будет силён, он дождётся нас. Мы же выступим к реке, как только соберём всех. Идти на тот берег нужно единой силой и налегке, а значить, надо облегчить отряды от собранного полона. И пусть тогда Аллах вразумит неверных, чтобы не вылезали из-за своих стен.
– Да, брат. Жаль только, мало сил у нас с тобой, чтобы разбить московские полки. А так ограничимся лишь небольшим изгоном.
– Всему своё время, брат. Всему своё время, - задумчиво пробормотал Ахмед-Герай.
Весть о том, что татары всё же идут на Калугу, принесла вездесущая разведка. Усталые всадники появились на берегу уже почти под вечер и с ходу ринулись в брод, не жалея распалённых лошадей. Они едва преодолели две трети переправы, когда на том берегу показались татарские всадники. Прокричав что-то своё и пустив пару стрел, татары отошли от воды, а выбравшиеся на этот берег разведчики спехом погнали коней в княжескую усадьбу.
"Всё же сече быть." Сколько не готовился Андрей к неизбежному, а всё же известие о приходе татар впрыснуло в кровь такую волну адреналина, что его даже стало потряхивать. Чтобы хоть как-то унять адреналиновую дрожь, он принялся вновь и вновь вспоминать - всё ли готово на струге, достаточно ли набрали речной гальки, которой предстояло сыграть роль картечи, хороши ли будут доспехи, что достались от татарина и которые уже здесь подогнали по его фигуре. Железо на них было дрянное, но какая-никакая, а всё защита для тела.
Думы ли помогли, или просто организм наконец пережёг лишний адреналин, но вскоре Андрей успокоился и прислушался к разговору, что вели собравшиеся в гостевом доме люди. А говорили в большинстве своём о том, что гонцы, посланные к войску, собиравшемуся для обороны Берега, ещё не возвернулись, а татары уже пожаловали. Большая часть считала верным встретить врага на подходе, но кое-кто говорил о том, что надо было запереться в городе и возложить живот свой на волю господа и крепость стен. Уже засыпая, Андрей подумал, что и те, и те вроде бы правы, а вот кто был наиболее верен, покажет завтрашний день.