Князь Барбашин 3
Шрифт:
– Он был у них и тогда, - усмехнулся Вайц.
– сотни скейд и шкут так и порскали между их Устьем и Выборгом.
– Да, именно!
– вскричал Маттиас.
– Между их Устьем и Выборгом и не показываясь дальше Ревеля. Вы понимаете разницу? Русские почти век не совались дальше Ревеля. А тех смельчаков, что всё же решались, поджидали славные ганзейские ребята, обирая их прямо в море. А сейчас русские сами, - он голосом выделил слово "сами", дабы заострить именно на нём внимание собеседника, - сами плавают в Антверпен и даже далее, в Испанию. Как давно любекские корабли ходили к иберам? А их союз с померанцами. Неужели ратманы не видят, что русские хотят застолбить за собой
– Русские пострадают не менее нас, - пожал плечами Вайц.
– В конце концов, можно потребовать от Фридриха закрыть проливы...
– И русские тут же посадят на датский трон Кристиана.
– Да ну, они ведь даже не помогли ему сохранить своё королевство.
– Потому что Фридрих не стал препятствовать русской торговле. А сделай он это и русский флот высадит десант прямо на улицы Копенгагена. Помните своеобразную поговорку моего торгового партнёра: ничего личного, только дело? Вот он и будет ратовать за собственное дело. И тогда нам придётся воевать и в Ливонии, и в Дании одновременно. А ведь есть ещё и шведский король, что спит и видит, как бы отказаться от наших выплат. И есть ещё одно "но", про которое мы тут мало что знаем. А зря.
– И что же это за страшное "но"?
– усмехнулся Вайц
– В последние годы русские всё активнее торгуют в Тронхейме.
– Разве когда-то норвежский король не запретил торговать иностранцам на севере Норвегии?
– Да, такой запрет был, но архиепископ Тронхейма его, скажем так, отменил. А Фридрих, став королём, молчаливо подтвердил принятое решение. Так что русские спокойно себе торгуют в Тронхейме, составляя сильнейшую конкуренцию ганзейскому Бергену. Но важно даже не это, а то, откуда ходят эти суда? Вы никогда не задавались этим вопросом, герр Вайц? А зря, ведь идущие в Норвегию суда не проходят Зунд, а значит у русских есть порт, через который они повезут свои товары в тот же Антверпен минуя неспокойные воды Балтики. А теперь скажите, кто больше выиграет от морской войны?
– Чёрт бы побрал этих рутенов. Как просто было в мире, когда они сидели тихо себе в своём углу. Но тогда ответьте мне: стоило оно того ваше заигрывание с этим рутенским князем?
– Вы смеётесь? Да я стал в разы богаче, продавая русский товар европейцам или европейский русским. И жду не дождусь их очередной караван.
– Тогда я вынужден вас огорчить, - Вайц перешёл на шёпот, так что Мюлих просто придвинул стул к собеседнику, справедливо полагая, что поберечься стоит и в своём доме.
– Принято решение арестовать весь груз русских купцов сразу по прибытию их в Любек. Этими деньгами будет оплачена помощь Ордену.
– Идиоты, - патетично закатил глаза купец.
– Они не понимают, что творят. Победа над датским королём застила им глаза.
– Ну не знаю, - вновь пожал плечами Вайц.
– за последние полвека Ганза принудила к миру многих: короля Англии, короля Дании, короля Швеции. Теперь будет и русский царь.
– Дай бог, чтобы ваши слова сбылись, - покачал головой Мюлих.
Потом они ещё некоторое время поболтали о разных городских делах, после чего гость поспешил откланяться, и купец проводил его до самой двери. Но едва секретарь городского совета покинул его дом, Мюлих немедленно поднялся в свой кабинет, где занялся эпистолярным жанром.
А утром из Любека неспешно выехал о двуконь неприметный служка, но едва городские стены скрылись за лесом, пришпорил коня и опрометью помчался по дороге, ведущей на восток.
Человечек успел вовремя.
И всё равно, как же не вовремя Ганза засуетилась...
*****
Корабли, подгоняемые ветром и тёплым течением, уверенно шли на юг, пока не столкнулись с широкой полосой встречного течения, хорошо видимого из-за яркого свечения. Молодёжь, впервые вышедшая в море, с удивлением рассматривали дивное явление, а вот офицерам прибавилось забот. Где-то тут находилось устье большой реки, которую открыли испанцы, а пополнить запасы воды было бы совсем неплохо. А то взятая в Натале уже заканчивалась, да и начинала тухнуть.
Стоянка на реке затянулась почти на неделю: люди вдоволь напились, намылись и выстирались. Бочки были хорошенько промыты и заполнены свежей водой. Провизия скрупулезно перетряхнута. А рыбалка позволила поесть свежей ушицы, да побаловать желудок жаренной рыбкой и черепашиной. А то солонина и пеммикан всем уже давно приелись.
Навигаторы же и гардемарины всё это время тоже не сидели без дела, а тренировались в съёмке координат, заодно делая кроки местности. А отряды морских стрельцов изучали берег.
Не обошлось и без стычек с местным населением. Чарруа, попробовавшие кровь европейцев ещё в 1516 году, вновь попытались объяснить бледнолицым пришельцам, кто в доме хозяин. Однако на этот раз именно они умылись кровью, а взятые в плен были использованы в качестве учебного пособия для лингвистов. Ведь они говорили всё на том же языке тупи, только слегка "испорченном" из-за дальности расстояний от того же Натала.
Закончив с отдыхом, корабли вновь взяли курс на юг.
И уже спустя несколько дней после выхода из залива ветер значительно посвежел, а температура за бортом упала на несколько градусов. Но корабли продолжили идти своим курсом, оставив землю где-то за горизонтом.
– Земля!
Крик рано поутру поднял на ноги всех, кто не спал внутри корпуса. Последнее время погода сделалась мокрой и промозглой, так что люди предпочитали прятаться в кубриках, где с величайшей осторожностью были выставлены угольные жаровни, которые немедленно тушились при первых же признаках шторма.
Ну а в это хмурое утро русские мореходы таким вот образом впервые познакомились с Фолклендами, островами полными птиц и морских слонов, а также обладавшими крутым нравом. Шквалы тут были достаточно нередки и налетали внезапно, и крушения на местных скалах удалось избежать буквально чудом, встав на все якоря, что были на шхунах.