Князь Барбашин 3
Шрифт:
Увы, совместная работа продолжалась не долго. Литовские меценаты Скорины, Богдан Онков, Якуб Бабич, а также князь Константин Острожский, были сильно заинтересованы в развитии книгопечатного дела в собственном государстве, особенно сейчас, когда православным удалось добиться значительных уступок в отношении своих прав в княжестве. И в 1523 году Скорина всё же переуступил свои права на друкарню княжескому приказчику.
Вообще-то, поначалу князь не хотел отпускать Скорину в Литву, понимая, что может сотворить хорошо организованная печать. Но, поразмыслив на досуге, решил, что не стоит в подобном деле стоять на пути прогресса. В конце концов, Руси выгодна не окатоличенная Литва, а православная. А никто в Литве сильнее, чем Острожские, с их академией в Остроге, ратовать за ученье и веру не будет. Так пусть же отец и сын тратят из своих средств, просвещая литовских русинов, зато,
В общем, Скорина, получив хорошие отступные, уехал в Вильно, а пражская друкарня теперь начала работать на князя в полную силу, выпуская как учёные трактаты, так и книги, пользующиеся большим спросом и проносящие главную прибыль предприятию. А ещё друкарня выпускала сатирические памфлеты, в которых ненавязчиво вбивала в голову европейцев идею о том, что далёкая Русь - это друг и союзник Европы, помогающий ей бороться с османской угрозой. И именно отсюда вышли те листки, на которые столь сильно оскорбились в Кракове, ведь в них осмеивали польского короля, хвалящегося единственной победой под Оршей, а потерявшего в результате войны кучу земель и городов. Идея листка была проста: брехать всякий может - бумага всё стерпит, а вот дело делать - это вам не сказки рассказывать. И образованные люди в Европе суть послания уловили правильно. А Андрей продолжил делать подобные вбросы, насилуя собственную память и вспоминая всё, что говорил когда-то замполит про "информационное противостояние".
Так что, оказавшись поблизости, князь решил воспользоваться оказией и посетить своё зарубежное предприятие с целью, как инспекции, так и постановке в печать новой книги, издание которой должно было вызвать в учёном мире изрядный резонанс. Потому что он замахнулся ни много ни мало, а на гелиоцентрическую гипотезу Коперника. Ведь если господин поляк оттягивает опубликование своего открытия, то почему бы одному наглому попаданцу этим не воспользоваться? Уж у него-то за плечами астрономических знаний для подобного плагиата воз и маленькая тележка. Да и общение с астрономами уже этого времени позволила уточнить и вспомнить многое из давно забытого. Тем более что большими доказательствами книга Коперника не изобиловала, так что труд князя Барбашина на этом фоне выглядел даже солиднее, вобрав в себя все достижения астрономии на этот момент и кое-что из будущих открытий. Не обошлось и без наглого экспроприирования и у других корифеев для пущей верности своего "окрытия". Ведь до работ Тихо Браге, Кеплера и Галилея учение Коперника находило лишь единичных приверженцев, потому что орбиты планет - это далеко не окружности, как считал поляк, но это выяснилось много позже опубликования его книги и всё это время гелиоцентрическую систему подвергали самым различным нападкам. Так что Андрей решил, что "кашу маслом не испортишь" и сразу же внёс в своё сочинение вывод, сделанный якобы одним арабским астрономом, что каждая планета Солнечной системы обращается по эллипсу, при этом само Солнце вовсе не находится в центре данного эллипса, отчего планеты то приближаются к светилу, то удаляются от него. А ещё все планеты подвержены силовому воздействию со стороны Солнца, причём планеты должны двигаться тем быстрее, чем они ближе к нему, - ведь разгоняющая их сила возрастает по мере приближения к светилу. И, разумеется, удаляясь от Солнца, они начинают эту скорость терять.
Математика? Да боже упаси, многие ли навскидку помнят формулы Кеплера? Вот то-то. Нет, кое-какие рассчёты в книге были, всё же за небом люди наблюдали уже тысячи лет, и многое уже было ими описано и рассчитано, но всё же княжеское сочинение ставило больше вопросов, чем давало ответов. Примет ли местный "научный мир" подобное? Да кто же его знает! Но князь собирался брать не только "открытиями", но и количеством отпечатанных экземпляров. Причём в самые известные университеты он собирался свои книги просто дарить: пусть читают, пусть смеются, но главное - они будут спорить, а потом и в этом мире найдётся свой Кеплер и Тихо Браге, которые докажут, что русский князь был прав. А когда книга будет в каждой библиотеке, то отмахнуться от неё будет куда труднее, чем от единичного трактата. И не забыть подарить один экземпляр папе римскому. Ведь ныне здравствующий Климент VII в иной реальности даже собрал однажды кардиналов и приближенных к нему лиц в Ватиканском саду, чтобы выслушать
Внимательно проверив всю бухгалтерию друкарни и озадачив чеха-приказчика сроками выпуска своего трактата, князь позволил себе и посольству отдохнуть в Праге пару суток, после чего двинулся в дальнейший путь. И в конце сентября были уже в Штеттине - стольном городе герцога Померанского.
Герцогство то распадалось на малые части, то собиралось вновь под рукой одного правителя. Нынче им совместно правили дети Богуслава X Великого и польской принцессы Анны Ягеллонки - Георг и Барним, ещё не получивший прозвище Благочестивый. И по счастью, оба они ещё находились в городе, хотя и собирались уже отправляться на рейхстаг, который в этом году должен был состояться в Аугсбурге.
Посла императора всех рутенов братья приняли с опаской, ведь восточноевропейский политический расклад они знали куда лучше и императора, и эрцгерцога. Да и польский король приходился им родственником, а часть их земель была и вовсе формально подвластна польской короне. Что, учитывая постоянную угрозу со стороны бранденбургских Гогенцоллернов, делало Сигизмунда ситуативным союзником Померании. И вот как раз эту ситуацию Андрей и хотел изменить для пущей пользы себя, ну и Руси, соответственно.
Но прежде чем говорить о политике, он заговорил с братьями об экономике, ведь ничто так не помогает договариваться, как взаимовыгодное дело. А выгода от Померании для Руси была весомая.
Во-первых, по Одеру шел не менее значимый, чем по Висле, поток зерна, отчего ганзейский город Штеттин считался главным конкурентом польского Гданьска.
Во-вторых, трафик цветных металлов из Силезии, Моравии и Словакии тоже был достаточно внушительный.
Ну и в-третьих, по Одеру сплавляли столь нужную для кораблестроения древесину, как дуб, бук и тис.
Остальные сплавляемые по реке товары были обычной мелочью, но их было много и вкупе они тоже приносили огромный доход, ганзейские купцы не дадут соврать.
И вот на всём этом обилии буквально и наживался ганзейский город Штеттин, всеми доступными силами реализуя своё стапельное право. А поскольку река не море, то миновать город без остановки было практически невозможно, отчего штеттинские купцы и патриции богатели из года в год, набирая силу и вес. Но лишь жалкие крохи от этого пирога попадали в казну герцогов. И что с того, что город считался померанской столицей, если даже место под собственный замок отцу братьев пришлось буквально вырывать у горожан с боем? А когда герцоги на своей же земле поставили крепость-порт Свинемюнде, чтобы доход от таможни пошёл в их карман, обнаглевшие шеттинцы просто и без затей пошли и сожгли мешающий их торговле городок, нагло заявив герцогам, что и впредь не потерпят ничего подобного.
И вот на стыке всех этих противоречий Андрей и собирался построить своё предложение герцогам. А было оно простым и не затейливым: восстановить порт Свинемюнде вместе с герцогской таможней и лоцманской станцией. Причем принцип работы порта был бы прост: кто хочет платить двойную пошлину, пусть плывёт в Штеттин, оплачивая работу проводников, а кто не хочет - торгует в порту герцога. Причём последних в любом случае было бы достаточное количество, ведь Свина в последнее время обмелела, отчего Штеттин попал в ту же ситуацию, что и русский Новгород: далеко не все корабли нынче могли пройти в его порт.
Ну а кроме порта, князь собирался предложить герцогу создать собственный речной флот, дав ему право бестаможенного прохода по всем рекам герцогства, что весомо снизило бы цену на любой товар, доставленный им. В таком случае русские купцы (в лице Руссо-Балта, разумеется) за собственный счёт организовали бы в новом герцогском городе Гостинный двор и начали бы поставлять герцогу любые товары, как производящиеся в Европе, так и те, что везут из дальних земель испанцы и португальцы. Подобная торговля без ганзейских накруток Штеттина была бы выгодна и русским, и померанцам.