Князь Барбашин 3
Шрифт:
Но, наконец, все приготовления были окончены, и в середине июня длинный поезд из чуть ли не сотни возов тронулся в путь. Граф де Конти, обласканный и одаренный сверх всякой меры, тоже добавил в эту извилистую ленту свои пять копеек в виде пары десятков возов, зато был весьма доволен итогами собственного посольства. Как политическими, так и экономическими. И даже долгий путь по русским дорогам его нисколько не пугал.
Длинный караван, скрипя колёсами, неспешно тащился от города до города, пока не докатился до Новгорода Великого, где и совершил остановку, дабы дать отдохнуть людям от дорожных тягостей.
Загнав возы с подарками под
– Судя по бумагам, дела идут просто превосходно. От купцов, желающих вступить в компанию, отбоя нет, да и разовые векселя, я смотрю, раскупают чуть ли не у печатного станка. Так отчего же лицо у тебя такое, будто заморских лимонов объелся?
– Колыванцы, - печально вздохнул Малой, потеребив бороду на подбородке.
– Что ещё?
– Магистр Ливонского ордена обратился к герцогу Шлезвига и Гольштейна Фридриху, которого пророчат на королевский трон Дании, с просьбой закрыть норвежские воды для нового морского пути, несущего угрозу их посреднической роли в нашей торговле.
– Ха, они считают Фридриха глупцом, что ли?
– Нет, конечно. Да и Фридриху сейчас явно не до норвежских дел. Но и король Польши, и городское собрание Гданьска тоже написали свои петиции. И в свете этого появление на северном пути пиратов наводит на не совсем хорошие мысли.
– Забудь, Сильвестр. Севером занимаются другие люди. Тем более там и условия торговли иные. Ту же пеньку в тюках возить северным маршрутом бесполезно, слишком дорог фрахт. Оправдывается только транспортировка готовых изделий из нее: веревок и канатов. Потому надо бы к Даниле отослать мастеров канатчиков, дабы налаживали там новое производство.
– С этим проблем не будет, я уже списался с ним и готовлю покрутчиков.
– Ну и добре, - усмехнулся Андрей.
– А теперь вернёмся к Балтике. Что тебя тревожит?
– Колыванцы. Магистр, поняв, что датчане на его просьбы не реагируют, дал волю своим разбойникам. Которых с удовольствием привечает Колывань. Наших-то они не трогают, а вот тех, кто сам по себе предпринимает попытки самостоятельно добраться до рынков Европы, таких нарушителей их многолетней традиции жестоко карают. Товары и суда отбирают - и, считай, еще повезло, коли голова на плечах осталась! У Таракановых намедни три лодьи похолопили.
– И почему я узнаю это только сейчас?
– брови Андрея съехались к переносице. Он уже один раз "объяснял" глупым чухонцам, что такое хорошо, но, похоже, ребятки позабыли полученный урок.
– Так по весне ходил в Колывань Володька Тараканов, как дьяк наместника. Посольство правил.
– И?
Сильвестр вздохнул.
Из его последующего рассказа выходило, что ревельский магистрат встретил богатого купца и по совместительству государева дьяка и посла весьма враждебно. А на людей, сопровождавших Тараканова, вообще в первый же день было совершено нападение и их довольно жестоко избили. Торжественного приема ему, как послу великого князя, тоже оказано не было. И, тем не менее, Тараканов продолжил свою миссию. Отчего горожане не успокоились и притащились большой толпой к дому, где остановился русский посол, осыпая его бранью. Сжимая кулаки и готовясь к смерти, Тараканов смело вышел на улицу, всем своим видом выказывая презрение к собравшейся черни. Но тут уж ревельским властям пришлось вмешаться
Однако сами переговоры шли трудно. Тараканов прямо объявил, что государь приказал своему новгородскому наместнику послать его в Ревель, "дабы между нашим государем и великим князем и вашим магистром до окончания срока перемирной грамоты не происходили раздоры и кровопролития". Вот только ревельцам условия нового мира были явно не по нутру. Им хотелось жить как прежде, когда купцы с востока и с запада останавливались и торговали в их городе. И их абсолютно не устраивало Норовское - новый укрепленный порт русских, чьи склады были забиты бочками с ворванью и воском, плотными кипами пеньки, тюками с превосходным новгородским и псковским льном - лучшим в мире, как отзывались о нем даже сами европейцы. И им было бы много обиднее, если бы они знали, что в иной истории русским это вовсе не помогло перетянуть торговлю на свою землю, вот только ведал об этом лишь один человек в мире, и он явно не собирался подобной информацией делиться. Потому что построенный при Иване Грозном перед Ливонской войной порт так и не стал местом торговли, так как своего мореплавания к тому времени у русских уже почти не было, а заморские купцы довольно сильно боялись ревельских и шведских каперов, что не пропускали никого мимо своих городов. И только когда орден пал, а Нарва перешла в руки царя - тогда и началось знаменитое Нарвское плавание.
Но в этой реальности ревельцам повезло куда меньше. Шведы ещё не освоились в этой части Балтийского моря, они даже Выборг только-только забрали себе, а у русских взрыв торгового мореплавания не был задавлен активностью гданьских каперов и сменой короля в Дании, отменившей многие льготы. Оттого количество их судов, что буквально наводнили воды Балтики, сдерживал только собственный рынок, точнее, его слабость. Но и тут дело потихоньку двигалось, так что страшный сон ревельцев - остаться без русского транзита - на глазах становился явью.
– В общем, на словах и бумаге они за торговлю, а на деле - грабят и убивают тех, кто слабее, - подытожил свой рассказ Сильвестр.
– В общем, идёт нормальная, цивилизованная жизнь, - не к месту вспомнился Андрею гоблинский перевод "Властелина Колец".
– Что же, с этим надо будет что-то решать. Займусь, как только вернусь из посольства. Ты же, пока, не допускай одиночных плаваний наших торговцев. Пусть суда ходят конвоями и под надёжной охраной.
– Сделаю, княже, - кивнул головой старик.
– Но есть ещё одна проблема! Ливонцы жалуются на наше поселение, что на Тютерсе, который они у себя Тютерсаари зовут. Мол, это их земля.
– Ну, ещё бы, - усмехнулся Андрей, - оттуда ведь так удобно грабить тех, кто идёт в Норовское. Остров-то, почитай на пути стоит. Ты вот что, поселение укрепи насколько это возможно, да держи с островом постоянную связь. Все попытки чухонцев там обосноваться пресекать самым жестоким образом. А всем наместникам говорить, что земля это русская и отдать её можно лишь по слову государеву. Люди-то туда перебрались жить?
– А как же!
– воскликнул Сильвестр.
– С десяток семей уже поселилось. В основном рыбаки, но есть и те, кто скотинку держит. А уж грибы-ягоды на засолку все собирают. Пристанище подновили, амбары поправили.