Князь Целитель 5

Ткачев Андрей Юрьевич

— Давай тогда ещё целебный эликсир пока сделаем, — сказала Евгения, снова усаживаясь за стол. — Его всё равно больше всех обычно уходит.

— Только делаем такой, который хорошо распыляется, — поставил я условие.

— Согласна, — кивнула девушка и начала собирать соответствующую установку.

Мы увлечённо занимались производством эликсиров, изредка обмениваясь короткими фразами по делу, стараясь поменьше отвлекаться, так как в любой момент может быть поступление пациентов, а процесс оставлять будет нельзя, поэтому максимальная сосредоточенность и чёткость каждого движения

являлись гарантом того, что мы успеем.

Внезапно дверь в лабораторию резко распахнулась. Я ожидал увидеть вернувшегося с нужным ингредиентом Костика, но это оказался мой наставник. Он уставился на нас так, словно видел впервые в жизни.

— Вы чего это, господа хорошие, вообще ничего не замечаете?! — возмущённо выпалил он, продолжая прожигать нас взглядом. — Совсем всё по барабану, что ли?

— В каком смысле? — выдавил я из себя, не понимая, что произошло. Рога у наставника не выросли, заячьи уши тоже.

— Да вы хоть в окно выгляните, трудоголики несчастные! — всплеснул мужчина руками.

Мы с Евгенией дружно поднялись со своих мест и синхронно выглянули в окно. Там несколько мужчин в строительных спецовках делали замеры на газоне, используя длиннющую рулетку и геодезическое оборудование.

— И что это они удумали делать прямо у нас под окнами? — спросила Евгения, нахмурив брови.

— Как это что? — снова всплеснул руками Герасимов. — Новую лабораторию строить! Главный наш сначала предложил соседнюю палату присоединить, но потом они там с меценатами посоветовались, подумали и решили расширить не только внутри здания, но и вынести целое крыло наружу! Так что наша лаборатория скоро будет соответствовать современным стандартам, вот как!

Анатолий Фёдорович выпалил всё, что хотел, и теперь больше не возмущался, а цвёл, как куст жасмина в мае. Разве что только не пританцовывал, наверное, с трудом сдерживался, повторяя сложные па в своём воображении.

— И это ещё не всё! — воскликнул он, вознеся указательный палец.

— А что ещё? — поинтересовался я.

— В Новосибирске уже пакуют установку для производства капсул и упаковку готовой формы, сможем запустить своё производство! — произнеся это, он не удержался и изобразил нечто похожее на фуэте, но без выброса ноги в горизонталь. Оно и правильно, могло пострадать оборудование, всё же у нас пока тесно.

Я же старательно сдерживался, чтобы не рассмеяться от таких выкрутасов наставника.

— Вот это да! — воскликнула Евгения и захлопала в ладоши, запрыгав на месте. — Вот теперь заживём!

— И даже это ещё не всё! — продолжил нагнетать таинственность мой наставник.

— Господи, — пролепетала Евгения. — А что же ещё?

— Уже завтра к нам приедут два новёхоньких наркозных аппарата и оборудование для палаты интенсивной терапии на четыре койки! Ура, господа! Небеса нас услышали!

— Ура! Ура! Ура-а-а-а! — прокричали мы хором, как положено, два коротких и третий с раскатом.

Небеса нас услышали, говорите? Князь Демидов вас услышал, сделал движение пальцем, короткий росчерк пера и в госпиталь, расположенный в глубинке, в непосредственной близости от самой большой Аномалии в Российской империи отправились блага цивилизации,

теперь он чуточку приблизится к современным технологиям.

Правда, я не очень уверен, что это корректно в рамках испытания рода. С другой стороны, это же не я запросил эти ресурсы, а брат, которому семья поставила задачу — исследовать местную Аномалию и чертовых экспериментаторов. С ресурсами же нашего рода он мог провернуть и не такие вещи для своего же удобства и более быстрого выполнения задачи.

Мы втроём прилипли к окну, наблюдая, как строители расставляют флажки и натягивают ленточки. Если я правильно понял, то готовое помещение лаборатории по размерам будет самым внушительным в госпитале. Буйная фантазия уже нарисовала в воздухе оборудование целой фармацевтической фабрики и грандиозной алхимической лаборатории. Полёт фантазии был прерван завыванием сирен скорой помощи где-то вдалеке.

— Эх, — вздохнул Анатолий Фёдорович. — Пошли встречать новых гостей нашего заведения.

Следующие два часа прошли в интенсивном труде, раненых подвозили снова и снова. Я теперь трудился практически наравне с Василием Анатольевичем и Олегом Валерьевичем, Герасимов определял нас к равным по степени тяжести пациентам, по обыкновению самых тяжёлых забирая на себя.

Я не действовал чисто механически, несмотря на нарастающую усталость. При лечении каждой последующей раны чётко контролировал распределение энергии по площади с акцентом на самые сложные участки.

Теперь я уже практически не обращал внимания, как негативная энергия Аномалии перерабатывается мной в целительную, настолько привык это делать.

Вместе с окончанием потока раненых закончился и рабочий день по графику, но расходиться пока никто и не собирался. Бой на севере всё не прекращался, хоть и стали реже взрывы и выстрелы.

В один момент раздалась серия более мощных взрывов, от которых задребезжали стёкла в окнах и вздрогнула посуда на полке, зато потом интенсивность боя уменьшилась в разы.

Все переглядывались между собой, а я точно знал, что это было. Это новая экспериментальная реактивная система залпового огня, произведённая на заводе Демидовых. Родня решила испытать новинку в полевых условиях, а окрестности Аномалии — самое подходящее место.

Собственно, почему и нет? Все же мой род занимается разработками в разных направлениях, так что, даже прибыв сюда из-за собственных интересов, это нисколько не мешает моей родне проводить тесты и демонстрации своих разработок. Так и новые контракты параллельно подпишут и все недостатки устранят в испытываемом оборудовании.

— Вот это они там вжарили! — покачал головой Герасимов, осторожно подходя к окну. — Чуть окна не повышибало. Зато теперь затихло всё.

Олег Юрьевич распахнул окно, чтобы было лучше слышно. Звуки боя и, правда, затихали. Взрывов больше не было, выстрелы стали одиночными, а потом и их не стало. Повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом листвы на ветру, да единичными поющими насекомыми. То, как на ветке берёзы внезапно чихнул мой горностай, прозвучало, как гром.

— Ваня, — медленно обернулся ко мне Герасимов. — Ты что, животинку на сквозняке держишь?