Князь поневоле
Шрифт:
— Ваше Высочество, прикажете задержать отравителя? — громко интересуется начальник СБ и тянется к пистолету, спрятанному под пиджаком.
— Да какое вы имеете право?! — орёт брат и показывает надетую на свой палец печатку с изображением рыбы. — По закону я правлю этими землями!
— Это лишь формальность, — Максим Леонидович смотрит на раздухарившегося юнца как на говно.
— Успокойтесь, оба! — гаркаю я и стараюсь вылезти из гроба. — Я не виню тебя. У твоего поступка были причины.
Сейчас нужно успокоить
Максим Леонидович помогает мне вылезти наружу, в то время как брат пятится назад и отходит к столику с яствами и напитками. За ним я вижу ещё десяток столов и около сотни людей, которые вскакивают, охают и ахают при виде ожившего покойника.
Этот мир разительно отличается от моего… Вместо магических светильников, тут какие-то электрические лампы. Нет цветастых нарядов, все посетители одеты в чёрные костюмы и длинные платья того же цвета. Даже еда отличается от той, к которой я привык. Где бочки с элемем? Где горы запечённой харуки? У нас было полное самообслуживание, а тут ходят какие-то горничные в странных чёрно-белых нарядах…
Похороны в моём мире сопровождаются громкой музыкой, танцами и выступлением магов-иллюзионистов. Мы всегда радуемся за умершего, ведь его душа наконец-то обрела покой. А эти двуглазые вырядились в чёрное и сидят носы повесели. Странные они, однако…
С каждой минутой мне всё лучше удаётся фильтровать воспоминания своего сосуда. Я уже узнаю лица многих из присутствующих. Ближе всех сидят дядя и тётя с детьми, рядом с ними трое моих младших сестёр и пустое кресло, принадлежащие брату.
По краям от них располагаются особые слуги: в основном это заместители по разным вопросам. Второй и третий ряд занимают мелкие дворяне и другая шушера, которой я руководил. Точнее, мой сосуд.
Праздником здесь и не пахнет, а вот запахи различных блюд ласкают мои обонятельные рецепторы. Что от брата, что от Максима Леонидовича несёт какой-то хренью… Кажется, это называется «парфюм». Скрывать свой запах? Вы на охоте, что ли? Не понимаю я этих двуглазых…
В целом убранство зала выше всяких похвал. Такого в своём мире я никогда не видел. Эти двуглазые хорошо устроились, однако. Сказать по правде, мне здесь даже нравится…
— Не волнуйся, брат, я тебя прощаю, — хлопаю его по плечу и иду к столу, за которым сидел Максим Леонидович.
— Прощаешь?.. — Дима не верит в то, что говорит.
— Я жив, а это повод начать всё с чистого листа. Как ты и хотел.
— Ваше Высочество, вы уверены?.. — Максим Леонидович явно не понимает, что я пытаюсь оттянуть драку.
— Конечно, — я поворачиваю голову так, чтобы брат не видел моего лица, и затем трижды подмигиваю. — Дима ни
В воспоминаниях этого Андрея я нахожу множество претензий со стороны родни, что его дар слишком слаб, если не сказать ничтожен. Андрей мог только замораживать поверхности, к которым прикасался. Власть в этом мире держится в том числе и на личной силе правителя, а беспомощный князь роду не нужен.
Но это брата никак не оправдывает, да и к тому же он уже надел перстень правителя и по доброй воле его не отдаст. А поэтому вопрос нужно решить, и сделать это самым радикальным образом. Как тут говорят?.. Нет человека — нет проблемы.
— Вода… — сажусь за стол, беру стакан с прозрачной жидкостью и опустошаю его наполовину.
— Ваше Высочество! — Максим Леонидович хочет меня предупредить, но уже слишком поздно.
— Кхм… Кхм… Ч-ч-то… Что это?.. — хриплю я.
— Самогон, Ваше Высочество, шестьдесят пять градусов, — начальник СБ виновато поджимает губы, ведь у меня в руках именно его стакан. — Вот, возьмите компот.
— Спасибо… — безуспешно пытаюсь потушить разгоревшееся пламя вишнёвым компотом. — Что за дрянь этот ваш «самогон»?..
— Но вы же всегда любили выпить, — Максим Леонидович смотрит на меня недоумённым взглядом. — Эту настойку делает моя жена, и вы, Ваше Высочество, уже не раз пили её.
— Запамятовал, — вытираю губы и делаю несколько глубоких вздохов ртом, чтобы проветрить самогоноприёмник.
— Так не пойдёт, — грозный тон брата заставляет меня нервничать, нужно поторопиться с активацией Искры Времени. — Я правитель этих земель! Ты только позоришь наш род! И будто этого мало, стелишься перед заклятым врагом, будто шлюха перед хозяином!
— Господин Орлов, выбирайте выражения, — одёргивает его начальник СБ.
— Ты подчиняешься мне! — отрезает Дима. — Не вздумай лезть в семейные разборки! Ну, чего молчишь, брат? Правда глаза колит?!
В это время я беру в руки нож и кладу мизинец левой руки на край стола. Толпа внимательно следит за тем, как брат размахивает рукам и негодует, а на меня, к счастью, никто внимание не обращает. Я должен активировать искру. Прямо сейчас!
— Digredo optilona maxima! — шепчу я и одним движением отсекаю себе мизинец, принося его в жертву. — Virgedo mirano ultima!
— Ваше Высочество, что вы наделали? — Максим Леонидович не верит своим глазам. — Где врач?! База, срочно врача в склеп!
— Какой же слабый сосуд… — сквозь зубы цежу я и закрываю рану дюжиной салфеток. — Давай уже, активируйся…
Вселенная принимает мою жертву, и отрезанный палец превращается в пыль, а рана постепенно начинает затягиваться. В тот же миг я чувствую, как мой мозг меняется — его словно перемешивают большой ложкой прямо в черепушке. Ощущение не из приятных, но всё ещё кровоточащая рана болит куда сильнее.