Князь

Мазин Александр Владимирович

По слухам, отец Петра Симеон был мужчина хоть куда. Сынок – пожиже. Не зря его прозвали Коротким: невысокий, сутуловатый, в блеклой одежде, он более походил на монаха, чем на государя. Сурсувул рядом с ним смотрелся истинным богатырем. Впрочем, внешний вид кесаря можно было списать на преклонный возраст и вредные для здоровья обязанности государя.

После того как произошел обмен традиционными любезностями и гридни Духарева вручили кесарю дары Святослава (исключительно оружие, причем только хузарское; правда, хорошее), Сергей

приступил к цели своей миссии.

– Мой князь поручил мне, Ваше Величество… – начал Духарев.

– После, – остановил его кесарь. – Расскажи мне о хузарском хакане, воевода. Как он умер?

– Он принял яд, Ваше Величество, – сказал Духарев.

Вопрос его удивил. Вспомнилось скрюченное тело в обгаженной парче, присыпанное золотыми монетами из разбитого ларя. Всюду порубленные стражники, а у этого сабля так и осталась в ножнах. Посиневшее распухшее лицо, черный язык. Мочки ушей порваны – видно, кто-то из победителей польстился на серьги… Живым Духарев Йосыпа не видел, но ему говорили, что хакан хузарский был красавец. Правда, с годами сдал. Оплыл, обрюзг, облысел.

«Жил, как свинья, умер, как крыса», – заметил тогда Машег.

– Храбрец! – сказал кесарь булгарский. – Предпочел смерть позору.

Духарев промолчал.

– Скажи мне, воевода, если бы Йосып сдался, твой князь пощадил бы его?

Духарев пожал плечами:

– Может быть.

Змею, у которой вырвали ядовитые зубы, можно не убивать. Но лучше держать на виду, не то оглянуться не успеешь, как зубы вновь отрастут. Впрочем, такую змею Духарев придушил бы собственными руками: иным наложницам в гареме хакана не исполнилось и семи лет.

– Он молод, твой князь, молодости свойственно милосердие, – заметил кесарь. – Молод, но уже успел многое совершить…

«Это еще только начало», – подумал Духарев.

– Я слыхал, его называют пардусом?

– Это так.

– В Константинополе обеспокоены его успехами.

– У них есть основания для беспокойства, – заметил Духарев. – Они чувствуют нашу силу.

– Силу русов?

– Не только. Многие народы пойдут за моим князем.

– На ромеев?

– Возможно.

– А ведомо ли тебе, что в жилах моих сыновей – кровь византийских императоров?

– Ведомо, – кивнул Духарев. – И считаю, что Ваше Величество не менее храбры, чем хузарский хакан.

– Почему же? – коротышка кесарь даже не заметил иронии.

– Вы позволяете своим сыновьям, в жилах которых течёт кровь императоров, жить при дворе правителя, в котором этой крови нет ни капли.

– Пока я жив, им не причинят вреда. А если я умру, Константинополь поможет им удержать престол Булгарии, – кесарь повысил голос. – Сорок лет я правлю Булгарией! Сорок лет как между нами мир! [27] Союз кесаря Византии и кесаря Булгарии нерушим! Так и передай своему князю!

27

Мирный

договор между Болгарией и Византией был подписан в 927 году.

Он покосился на Сурсувула. Болярин одобрительно кивнул.

– Непременно передам, – Духарев почтительно поклонился. – Но хотелось бы напомнить, Ваше Величество, что только в Булгарии правитель неизменен сорок лет. В Византии же кесарей меняют намного чаще.

Петр нахмурил седые брови: похвала это или дерзкий намек? Он снова оглянулся на Сурсувула, но болярин ничем ему не помог. Ах, как не хватало Петру жены! Внучка императора Романа обладала изощренным византийским умом и мгновенно угадывала подоплеку сказанного.

Но кесаревна Мария лежала на смертном одре и с трудом узнавала даже собственного мужа.

Кесарь вздохнул. Ему вдруг стало все безразлично. Он устал.

Пауза затянулась. Болярин Сурсувул негромко кашлянул. Петр встрепенулся.

– Я друг кесарю Византии, кто бы он ни был, – сказал владыка булгарский. – Но князю русов я тоже не враг. И в знак моего к нему расположения приглашаю тебя и твоего сына… Ты ведь приехал с сыном, верно?

Духарев кивнул.

– … приглашаю вас скромно отобедать со мной.

– Благодарю за честь! – поклонился Сергей. И, отпущенный вялым жестом царской кисти, удалился.

Глава шестая

Пир

– Нет уж, батя, ты выпей! – потребовал Артем. – Сам говорил, надобно яда опасаться. Теперь не отнекивайся!

Духарев с отвращением поглядел на варево, понюхал…

– Ты уверен, что туда твой конь не помочился? – спросил он с подозрением.

– Уверен, уверен, – нетерпеливо бросил Артем. – Пей, батя! Тебе еще одеваться надо.

Сам он уже вырядился по здешней моде. Пестрый, как попугай. Канитель, кружева, кольца, на физиономии румяна какие-то… Кинжальчик на поясе – таким только колбасу и резать. На самом поясе и то больше металла, чем в этом клинке. Такой же фазаний наряд ждал Духарева. Черт! И ничего не поделаешь: надо, значит надо. И с оружием на пир к кесарю не положено. Предупредили. Фу, дрянь какая! Духарев еще раз понюхал…

– Вина мне налей! – потребовал он. – И румяна с морды сотри!

– Но, батя…

– Сотри, сказано! – бешено рявкнул Духарев и единым духом проглотил «профилактику».

Его аж передернуло. Сергей быстренько, пока обратно не выскочило, закинул следом бокал красного.

Артём с сочувствием глядел на него.

– Знал бы ты, какая это гадость! – проворчал Духарев.

– Знаю, – сказал сын. – Я тоже выпил.

– Гхм… да, – Духарев несколько смутился. – Ладно, пойду одеваться. С этими застежками-шнурками пока разберешься…

– Там челядники дядькины, они тебя оденут, – сказал Артем.