Княжья доля
Шрифт:
– Не отвлекайся.
Вполне вероятно, что этот укол лишь закрепил в его памяти увиденное чудо и сейчас ему вовсе не хотелось, чтобы неизвестный простой крестьянин эффектным прыжком наскочил на кого-нибудь из его орлов, после чего пострадают либо дружинники, либо сам каратист.
– Останови их, – толкнул он в бок Епифана.
– Стой, – рявкнул княжий стремянной и уже без подсказки, сам направил возок к толпе.
В это время внимание Константина отвлек подбежавший мужичонка, который принялся лепетать, что он, будучи местным тиуном, пошел
– А тот поганец-смерд начал надо мной, слугой княжьим, изгаляться всяко и величать соромно. Дескать, ненасытен я в жадобе своей и лопну вскорости.
Всхлипывая и размазывая здоровой рукой по лицу кровь, струившуюся из носа – видать, первый раз ему перепало еще на реке, – стараясь не отстать от возка, он все бормотал и бормотал гнусавым голосом свои жалобы, не в силах остановиться.
Епифан резко затормозил, не доехав пяти метров до пария, но когда Константин сделал попытку вылезти из возка, нежно придержал князя своей тяжелой лапищей и шепнул, склонившись к самому уху:
– Может, повязать его для верности. Больно уж бедовый. Как бы чего не сделал.
Однако Константин не стал его слушать и все-таки вылез. Больная нога сразу заныла, но он, стараясь не подавать виду, хотя хромота при ходьбе все равно была заметна, пошел к новоявленному каратисту.
– Ближе не подходи, хуже будет, – предупредил тот, когда расстояние между ними сократилось до двух метров.
– Хуже кому? – негромко осведомился Константин, обводя рукой почти замкнувшийся круг дружинников, за которым угрюмой толпой молча стояли мужики. На чьей стороне они были, сказать затруднительно, но к тиуну сочувствия явно никто не испытывал.
– А мне все одно, – тяжело дыша, процедил сквозь зубы парень. – А так подохну, да хоть с песней.
– С песней, – согласился Константин. – Только с разбойничьей. Да ты остынь, чего взбеленился-то? Ишь как волком глядишь, а ведь я тебе еще ничего плохого не сделал.
– А-а, – протянул каратист, криво усмехаясь. – Все вы одним миром мазаны.
– Мазаны-то все, – Костя опять не стал ему перечить. – Да разными цветами. Давай-ка поговорим по-доброму. А то вон, видишь, дружина моя уже серчать начинает. Не ровен час затопчут копытами.
– А я в вашей дурацкой стране, среди этих козлов все равно долго не протяну, – с вызовом в голосе ответил задира.
В груди у Константина вновь что-то екнуло, но он поспешил взять себя в руки и только ошалело оглянулся по сторонам. Да нет, ничего не изменилось вокруг. Все так же ярко светило на небе солнце, и по-прежнему сурово ожидали его слова или команды «фас» дружинники. За ними молча стояла угрюмая толпа мужиков в простых холщовых рубахах чуть ли не до колен и мокрых дерюжных штанах, а сзади продолжал тихонько всхлипывать тиун, и ещё сопел возле самого уха подошедший на всякий случай верный стремянной. Дурманяще благоухала высокая трава, беззаботно стрекотали кузнечики, спрятавшись в ней, и легкий ветерок по-прежнему приятно обдувал лицо, не давая солнышку
– Всем отойти назад, – распорядился он, сделал для успокоения несколько глубоких вдохов и выдохов и, видя, что никто не шевельнулся, услышав столь странную в подобной ситуации команду, не выдержал и рявкнул: – Назад, я сказал!
Первой попятилась толпа мужиков. Затем повернули коней и дружинники. Лишь тезка Константин задержался близ князя и, свесившись со своего вороного жеребца, предложил вполголоса:
– Может, я всё ж таки останусь подле, княже? Что-то неспокойно мне. Чистый варнак ведь. А ну как он тать?
– Это тиун ваш тать, – зло ответил парень, расслышав последнюю фразу.
– Всё будет хорошо, – заверил Константин своего дружинника и повернулся к стремянному: – И ты тоже, Епифан, возок откати.
– Так я-то лучше тут постою, – заупрямился бородач.
– Не надо, – жестко пресек князь его попытку и показал на канючившего тиуна, по-прежнему держащегося за свою правую руку, свисавшую как плеть. – Вон, лучше его отведи к Доброгневе. Пусть руку осмотрит. Ну как и впрямь сломал.
Епифан что-то недовольно буркнул себе под нос но перечить больше не стал.
– Да, вот еще что.
Стремянной с готовностью обернулся.
– Войлок мне подстели, а то стоять тяжко. Да на двоих захвати, а то я сверху вниз смотреть не люблю, – крикнул Константин уже вслед.
Ответом вновь было непонятное бурчание, но тем не менее приказание стремянной выполнил добросовестно и, постелив войлок, вскоре отъехал вместе с тиуном прочь, на ходу крикнув Марфушке, которая правила вторым возком и уже подъезжала к месту происшествия, чтобы она тоже разворачивала коня.
Посчитав, что двадцати метров вполне хватит, дабы их не услышали, если говорить негромко, Константин не торопясь улегся на войлок и жестом пригласил парня составить ему компанию. Тот, слегка поколебавшись, осторожно присел на корточки, настороженно кося одним глазом на нервно застывших дружинников.
– Да ты не бойся. Никакого подвоха не будет, – попытался Константин его успокоить.
– Да я и не боюсь, – вновь криво усмехнулся он, однако оглядываться перестал. – Это тебе бояться надо. Пока они подоспеют, я тебе шею не раз открутить успею.
– Не велика доблесть с больным человеком справиться, – последовал примирительный ответ. Задать самый главный вопрос из опасения, что ждёт разочарование, решимости еще не хватало. – К тому же я тебе ничего плохого не сделал, – добавил Константин. – Пока, во всяком случае. А ты сам-то откуда будешь? Из этой деревни?
– Ну, можно и так сказать, – неохотно согласился он. – Тебе все равно не понять. – Парень обреченно махнул рукой.
– А ты сказывай, а я попробую. Может, и получится что-нибудь.