Княжья Русь
Шрифт:
Хриси на такое прозвище уже давно не обижался. Ростом и статью он был истинный нурман и твердо верил: крыса размером с медведя порвет всех медведей в округе.
Добрая дорога, по которой они ехали, тянулась на сотни поприщ: вдоль Припяти и Струменя — до Пинска, оттуда напрямик — к Бугу, затем, через земли ятвагов — на землю лехитов и дальше, вдоль Вислы — на земли поморов. И опять — вдоль Вислы, разделявшей земли поморов и пруссов, — к городу Гданьску, расположившемуся уже на берегу Варяжского [19] моря. Иначе говоря, тракт, по которому шли Славка и его спутники, был одним из тех важных путей, что связывали скандинавский север и богатый товарами юг.
19
Напоминаю - Варяжское море ныне называют Балтийским.
Первым на пути русов был город Туров.
Туров — новоставленный город. Построили его там, где сливаются две реки: Ядза и Струмень, который еще называют верхней Припятью. Построили недавно, еще при княжении Игоря. Важное место — Туров. Вдоль Припяти лежит один из путей на юг.
В Турове ныне держали свой стол дреговичские князья.
Племя дреговичей сильное и многочисленное: вся земля от Двины до Припяти была — их. Однако с кривичами и Роговолтом дреговичи не ссорились. И с древлянами чьи земли лежали к югу от Припяти, — тоже.
В распрях между Ярополком и Владимиром дреговичи участия не принимали. Когда Владимир, убивши Ярополка, полноправно воссел в Киеве, туровский князь приехал к нему сам: дары привез и изъявления дружбы. Дары эти можно было б и данью назвать, но какая дань между друзьями. Потому — дары.
Туровского князя Богуслав знал лично. Однако в день, когда Славка и его спутники въехали в ворота Турова, князя в городе не было. Отбыл то ли охотиться, то ли на раннее полюдье. Это и к лучшему. Будь князь дома, пришлось бы в Турове задержаться — из уважения. А Славка — спешил.
Вопреки его ожиданиям, попутчик из монаха вышел недурственный. В седле держался уверенно, проповедями Славку не донимал, а наоборот, рассказал немало интересного.
Отец Фредрик учился в знаменитой (это еще отец Славке говорил) школе, коию основал магдебургский архиепископ Адальберт. Про Адальберта Славка тоже слышал от отца. Боярин Адальберта знал лично. Познакомился, когда тот приезжал в Киев по приглашению княгини Ольги. Тогда Адальберт уже был епископом (тоже немаленький церковный чин, как понимал Славка) и служил не только Церкви, но и германскому императору Оттону. Приехал учить правильной христианской вере, но учил недолго. Его спутники повздорили с кем-то из киевских бояр, пролилась кровь — и князь Святослав Адальберта отправил восвояси. Впрочем, Святославу нужен был только повод: Оттона он не боялся, к христианам (особенно — чужеземцам) не благоволил. Славка Адальберта помнил плохо, потому что мал был. А вот брат Артём его хорошо знал. И не по Киеву, а по Магдебургу. Когда Артём ездил к германскому императору с учением от Ярополка, Адальберт ему немало помог. А со Славкиным отцом архиепископ Магдебургский и по сию пору переписывался.
Фредрик, правда, сказал, что архиепископ сильно хворает и вряд ли проживет долго.
Но Славку это не опечалило. Он же не в Магдебург собрался.
Так же спокойно, как и до Турова, доехали до Пинска. Тоже город крепкий. И расположен хорошо: на слиянии Пины и Струменя. А за Пиной — сплошные болота. Ни один враг не подступится. В Пинске сидел младший брат туровского князя. С ним Богуслав тоже был знаком, так что пришлось задержаться на денек. Пока Богуслав и его гридни пили-гуляли и развлекались охочими до хороброе девками, монах тоже даром времени не терял: пообщался с немногочисленной туровской христианской общиной, полгода назад оставшейся без пастыря: туровский князь, следуя общей политике Владимира, отдал единственного в Турове священника сваргам, от которых тот и принял мученическую смерть: был утоплен в болоте. После этой жестокой
Пинский князь дал Славке пару собственных дружинников — проводить до Берестья [20] . Этот городок на берегу Буга пусть и невелик, но значим. Здесь начинается длинный волок, связавший Буг с Припятью, а следовательно — с Днепром. За Берестьем земли дреговичей заканчивались и начинались земли ятвагов, Киеву не дружественных. Через ятвагов шел самый близкий путь к владениям князя Мешко, но, следуя воле отца Славка им не воспользовался. Нанял проводника из волынян и двинулся на полдень, охотничьими тропами — к Червню.
20
Нынешний Брест.
Шли вдоль берега Буга. Ночевали на уединенных песчаных пляжах, где деревья мочат густые кроны в зеленой речной воде, а рыбу и уток можно ловить руками.
Пару раз выходили к селениям. Жили в них не лендзяне, а волыняне, принимавшие киевских гридней с опаской, но, понятное дело, без явной вражды. Любой из гридней мог бы перебить всех деревенских мужчин быстрее, чем кукушка дюжину лет накукует, и смерды это понимали. Кормили гостей из общего котла, девок на ночь подкладывали. Однако можно было не сомневаться: если бы Фредрик путешествовал один, его прирезали бы в первом же селении. Лехитские владения были рядом, а там новая вера уже обрела изрядную силу. В виде мечей ляшских шляхтичей. Христианское смирение и милосердие смущенно ждали в сторонке, пока железо наставит язычников на путь истинный. А уж язычникам, для которых месть никогда не была грехом, прикончить жреца ненавистного бога — и удовольствие, и добродетель.
Фредрик свое положение понимал и проповедовать даже не пытался. Временами он жалел, что пан Кошта и товарищи сдохли под пытками. Эти живо разъяснили бы грязным смердам всю глубину их заблуждений…
И скорее всего, навсегда остались бы в этих гостеприимных лесах. Следопыт-волынянин время от времени показывал своим спутникам хитроумные ловушки лесовичей: тщательно укрытые ямы с кольями, самострелы, суковатые бревна, рушащиеся на голову незваному гостю едва тот уберет с дороги мешающую ветку…
Еще в арсенале дикарей-язычников были стрелы, смазанные ядом, лакомые девки, с визгом удирающие от страшных чужаков… прямо через болотные окна.
Обо всем этом Богуслав, прошедший суровую варяжскую школу и тоже знавший немало лесных уловок, с удовольствием толковал с проводником во время вечерних посиделок на берегу реки под веселый говорок костра.
Огонь они разводили, не скрываясь, чтоб всякий видел: не тати, не злодеи — честные люди. Нападения опасались не больше, чем в лесных деревеньках. Возможность повстречать на берегу Буга ватажку разбойников-нурманов или равных им по силе — ничтожна. А иные — не рискнут.
И не рисковали. Буг — судоходная река, и, бывало, какой-нибудь кораблик, увидав на берегу малую ватажку, поворачивал нос к песчаному пляжу. Однако, разглядев поподробнее бронь и зброю, быстренько возвращался на стрежень. Оно, конечно, добрый доспех сумасшедших деньжищ стоит, да вот незадача: как правило, внутри доспеха находится его хозяин. Понятно, что мир вокруг суров и не всегда справедлив. Так бывает, что и хороший воин в драных обносках ходит да на деревянный посох опирается. Бывает.