Кобра
Шрифт:
Он замолчал. Она быстро повернула к нему голову, но он не прочитал ничего определенного в ее темных глазах. Нечто похожее на вопрос, вот и все. Ферензи добавил:
– Он прикончит его и подпишется «Кобра». Мы с тобой провели ночь здесь. Карла может это засвидетельствовать. Я скажу полиции, что Федерико тоже был здесь. В конце концов, это его дом.
Она молча курила, сохраняя полнейшие хладнокровие.
– Детей у тебя с Жюстеном нет, - продолжал Ферензи.
– У него нет ни братьев, ни сестер. Ты наследуешь его долю. Поверь мне, это идеальный случай.
–
Хорошенькая реплика, и неожиданная. «Мне остатка жизни не хватит, чтобы укротить эту женщину», - подумал Ферензи. Этот момент был еще не самым трудным. Они мирно разговаривают. Она в его поле, в поле его тела, его мыслей. Просто ей немного страшно. Это можно понять.
– Да потому, что решаешь ты, - проговорил он на одном дыхании.
– Как бы не так!
– Именно так. Я делаю все это только для тебя.
Она повела бровью. Он добавил:
– Федерико убьет его, если ты того пожелаешь.
– Как он собирается проникнуть на виллу? Прежде чем уехать, я включила электронную сигнализацию.
– Однажды я залез в твою сумочку, чтобы взять ключи. Пока мы были вместе, в этой вот комнате, Федерико быстренько сделал дубликат.
– Ты рылся в моих вещах?!
– Всего один раз. В предвидении, так сказать.
– Ты хочешь сказать, что уже давно намереваешься убрать Жюстена?
– Конечно.
– Ну и ну!
– Главное, Дани, чтобы ты мне доверяла. Если я не избавлю тебя от Жюстена, никто другой этого не сделает. И кончится это плохо. Твой муж ничего тебе не дает, напротив, высасывает из тебя силы по капле. Жюстен - это вампир. Посмотри правде в глаза.
– А ты уверен, что, делая мне такое предложение, поступаешь справедливо?
– Что-то я не понял…
– Ты хочешь, чтобы я взяла на себя огромную ответственность. Ты вынуждаешь меня принять решение, которое я даже не имела времени обдумать. Ты сваливаешь на меня свою вину.
– Да нет же…
– Не нет, а да. И точно так же ты поступаешь с Федерико. Он делает для тебя грязную работу. Вместо тебя.
Слушая ее, Ферензи все больше удивлялся. Подумать только, Дани в роли моралиста. Хорошенькое дело. И все же слабый сигнал тревоги звучал у него в голове. В эту минуту ему вспомнилось, как Христос воскликнул: «Для чего Ты Меня оставил?» Но он переключил свое воображение, ведь он долго и терпеливо учился изгонять из головы мешающие ему образы. Верить в Дани. Во что бы то ни стало. И в то же время инстинкт самосохранения говорил ему: Марко - ты эстет, Марко - ты кретин! Он подумал о Федерико, который лежит сейчас в своем фургоне, несмотря на холод, и терпеливо ждет звонка. Федерико крестьянин. И его ангел-хранитель. О Дани, Дани!
– Это не грязная работа. Его лишат жизни тихо и мирно, когда он будет пребывать в своем искусственном сне. В конце концов, он стремится к смерти. Я всегда думал о том, что Жюстену наскучило медленно умирать на земле. И никто не в силах вдохнуть в него жизнь. Уж во
– Дай мне еще немного подумать.
– Пожалуйста, Дани, тебя никто не торопит.
– Послушай, ляг на живот. Я сделаю тебе массаж.
– Прямо сейчас?
– А почему бы нет? Это еще один способ заниматься любовью. Я специально купила ароматическое масло. Оно там, в ванной.
Ну что на это ответить? Он изо всех сил хотел верить ей. Он действительно этого хотел. Он подчинился, лег на живот. Повернув к ней лицо, он смотрел, как она удаляется в ванную комнату. Когда она вернулась, на ней был белый банный халат, бутылочка с ароматическим маслом торчала из кармана. Мгновение спустя он почувствовал, что она - довольно тяжелая - села верхом ему на ягодицы, крепкими бедрами сжала ему бока. Если б ему нужно было охарактеризовать ее одним словом, он бы сказал: Дани-амазонка. Своими легкими пальцами она уже начала обрабатывать ему шею и плечи. А масло и правда хорошо пахнет. Запах сандалового дерева. Он как-то говорил ей, что любит этот запах. Она ничего не забывает.
«Дани», - прошептал он только ради удовольствия произнести ее имя.
«Merda, fa un freddo cane!» [Черт возьми, собачий холод! (ит.)] Холод и сырость - отвратительно! И нельзя включить двигатель: это привлечет внимание. Федерико поставил машину в тихом тупичке позади виллы. Посмотрел на часы: 2.35. Марко по-прежнему молчал. Федерико оглядел улицу из окон фургона и в который уже раз убедился, что у Лепеков нигде света нет. Неизвестно, где сейчас Лепек: в своей кровати или в смешном склепе из папье-маше.
Когда же, наконец, Марко соберется выяснить у своей престарелой красотки, не возражает ли она, чтобы прикончили ее муженька? Дани - единственная слабость Марко. Единственная, но большая. И что это за всплеск романтизма в сорок три года? Федерико слышал, что с некоторыми мужиками за сорок такое случается: вначале половое влечение ослабевает, а потом все закручивается снова. Только теперь в какой-то безумной форме. И это сумасшествие затрагивает буквально все. Да… все было бы иначе, если б дед Марчелло не пожелал во что бы то ни стало выдать Карлу замуж. После того скандала в лицее. Монашки выгнали Карлу, потому что застукали ее в откровенной позе с одной из ее одноклассниц. Марчелло был рад пристроить Карлу, пусть даже за человека не их круга. Федерико, отчасти кривя душой, - он признавал это, - говорил себе, что все хорошо, раз Марко будет поблизости. При одной мысли, что Марко станет членом их семьи, у него вырастали крылья.
Федерико допил весь свой кофе. Потом определил для себя предел, до которого он будет ждать: он посидит здесь еще тридцать минут, не больше, и потом вернется на улицу Удино. «Марко ведь не назначил мне час, после которого я могу выйти из укрытия», - размышлял он. В глубине души он надеялся, что вот-вот сможет опустить большой палец и сказать, что Лепек отдан на растерзание львам. Или, скорее, кобрам. Федерико несколько минут вертел эту мысль в своей замерзшей голове, как вдруг решился ехать. Не выжидая тридцати минут. Ни минуты больше. Он не мог позвонить на улицу Удино: Марко всегда выключает телефон, когда проводит время с Дани, а если ответит Карла, будет только хуже. Федерико положил мобильник рядом с переключателем скорости. Если Марко позвонит, когда он будет в дороге, он всегда сможет вернуться. И сделать свое дело.