Код да Винчи
Шрифт:
Оставшись один, Учитель шагнул еще ближе к памятнику и принялся осматривать его дюйм за дюймом, от постамента до верхушки. Начал он с когтистых лап, на которых стоял саркофаг, потом еще раз оглядел фигуру Ньютона, стопку его научных трудов, двух ангелочков со свитком – при ближайшем рассмотрении оказалось, что там выведены какие-то математические формулы. Взгляд скользил все выше. Вот и пирамида с гигантским шаром-барельефом, вот наконец и «потолок» ниши, усеянный звездами.
Какой же шар должен быть здесь… и отсутствует?.. Он бережно дотронулся до лежавшего в кармане криптекса, словно пытался найти ответ
Он глубоко вздохнул, вышел из-за ширмы и бросил взгляд на длинный неф, ведущий к главному алтарю. Вдалеке на фоне позолоты ярко-малиновым пятном выделялась сутана местного служки, которого подзывали взмахами рук два человека… показавшиеся очень знакомыми.
Так и есть! Лэнгдон и Невё.
Учитель тихо отступил на два шага и вновь скрылся за ширмой. Быстро же они!.. Он не сомневался, что Лэнгдон с Невё рано или поздно поймут, о какой могиле идет речь в стихотворении, и явятся к памятнику Ньютону, но никак не ожидал, что это произойдет так скоро. Еще раз глубоко вздохнув, Учитель прикинул свои шансы. К трудностям и неприятным сюрпризам ему было не привыкать.
Как бы там ни было, а криптекс у меня.
Он снова сунул руку в карман, дотронулся до второго предмета, вселявшего в него чувство уверенности. Револьвер «Медуза». Как он и ожидал, детекторы, установленные у входа, сработали, когда он проходил под аркой. Однако оба охранника тут же отступили, как только Учитель, возмущенно посмотрев на них, показал им удостоверение личности. Высокое звание требовало почтительного отношения.
Поначалу Учитель надеялся разгадать загадку криптекса самостоятельно и избежать дальнейших осложнений. Но с появлением Лэнгдона и Софи у него возник новый план. События могли принять еще более благоприятный оборот. С «шаром» у него пока ничего не получилось, так что пусть помогут, с их-то опытом. Раз Лэнгдон сумел расшифровать стихи и понять, о какой могиле идет речь, есть шанс, что и о шаре ему кое-что известно. Может, он и ключевое слово уже знает, и тогда надо лишь заставить его поделиться этой информацией. Как следует надавить и…
Только не здесь, разумеется.
В каком-нибудь тихом укромном месте.
И тут Учитель вспомнил маленькое объявление, которое видел по пути к аббатству. Он тут же понял: лучшего места не найти, надо только придумать, как заманить их туда.
Весь вопрос в том, какую использовать приманку.
Глава 98
Лэнгдон с Софи медленно двигались по северному проходу, держась при этом в тени, за колоннадой, отделявшей их от открытого пространства нефа. Они прошли достаточно далеко, но так до сих пор и не могли как следует разглядеть могилу Ньютона. Саркофаг размещался в глубокой нише и открывался взору лишь под определенным углом.
– По крайней мере там – никого, – шепнула Софи.
Лэнгдон кивнул. Неф перед нишей был абсолютно пуст, ни души.
– Я подойду, – шепнул он в ответ, – а вы спрячьтесь здесь, на тот случай, если…
Но Софи уже вышла из тени и решительно направилась к нише.
– … если кто-то следит за нами, – закончил Лэнгдон, догоняя ее. И вздохнул.
Лэнгдон и Софи пересекли огромное пространство
– Вы знали об этом? – совершенно потрясенная, прошептала Софи.
Лэнгдон покачал головой. Он тоже не ожидал ничего подобного.
– Вроде бы на нем высечены созвездия, – сказала Софи.
Они приблизились, и сердце у Лэнгдона упало. Памятник Ньютону был сплошь усеян шарами – звездами, кометами, планетами. Шар от могилы найди… Все равно что искать иголку в стоге сена.
– Астрономические тела, – протянула Софи. – И тут их бесчисленное множество.
Лэнгдон нахмурился. Единственным связующим звеном между планетами и Граалем могла быть, как ему казалось, пятиконечная звезда Венеры, но он уже пробовал применить это кодовое слово, «Venus», на пути к церкви Темпла.
Софи направилась к саркофагу, Лэнгдон же, напротив, отступил на несколько шагов и осмотрелся, не следит ли кто за ними.
– «Богословие», – слегка склонив голову, Софи читала названия книг на корешках, – «Хронология», «Оптика», «Математические начала натуральной философии». – Она обернулась к Лэнгдону. – Вам что-нибудь это говорит?
Лэнгдон подошел поближе, прищурился.
– «Математические начала»… Насколько я помню, речь там идет о гравитационном притяжении планет… которые, следует признать, представляют собой шары, или сферы. Но при чем здесь это… как-то не слишком вяжется.
– Ну а знаки Зодиака? – спросила Софи, указывая на созвездия на шаре. – Помните, вы рассказывали мне о созвездиях Рыб и Водолея?
Конец дней, подумал Лэнгдон.
– Конец эры Рыб и начало эпохи Водолея служили для Приората Сиона своего рода отправной точкой отсчета. Именно в этот переломный момент истории они намеревались открыть миру документы Сангрил. – Но новое тысячелетие уже настало, и никаких намеков на то, что они собираются осуществить намерение, раскрыть миру всю правду.
– Возможно, – сказала Софи, – что о планах Приората обнародовать правду говорится в последних строках стихотворения?
… Розы цветок. На плодоносное чрево сие есть намек.
Лэнгдон вздрогнул. Прежде он как-то не придавал значения этим последним словам.
– Вы же сами говорили мне, – продолжила Софи, – что планы Приората раскрыть всю правду о «Розе» и ее плодоносном чреве непосредственно связаны по времени с расположением планет. Или, если угодно, тех же шаров.
Лэнгдон кивнул, перед ним будто забрезжил свет. Да, это возможно. Однако интуиция подсказывала, что астрономические явления не могут служить ключом. Ведь ответы на все предшествующие загадки, заданные Великим мастером Приората, носили ярко выраженный символический характер: «Мона Лиза», «Мадонна в гроте», имя СОФИЯ, наконец. А в движении планет по своим орбитам нет ничего символического, здесь действуют точные законы. Кроме того, Жак Соньер уже доказал, что является искуснейшим шифровальщиком, и Лэнгдон был уверен, что последнее ключевое слово, эти заветные пять букв, открывающие доступ к тайне Грааля, должны быть не только символичны, но и кристально ясны и просты. Решение лежит буквально на поверхности, весь вопрос только…