Код императора
Шрифт:
Тем не менее, даже со своими маленькими детьми мама и папа были странно скрытными. Они оглядывались назад, почти всегда, держались в стороне от подвалов и странных шкафов, даже опасались открывать ящик или сумку.
Только сейчас Эми пришло это в голову, а что если они скрывали в сумках гранаты с чёрного рынка, отрубленные головы, уран-235, вирус Эбола или останки Вольфганга Амадея Моцарта? В конце концов они были "Нудельманами".
Она поёжилась, словно увидела что-то отвратительное. У неё и так было мало воспоминаний о родителях, даже
Один из туристов отвлёк ей от раздумий.
– Извини, дорогая, но это не твой младший брат? И почему на нём наручники?
В воротах стоял сердитый на вид мужчина в военной форме с Дэном в наручниках.
Эми бросилась вперёд.
– Что вы сделали с моим братом?
Охранник заговорил.
– Ты отвечаешь за мальчика? Ты сама ребёнок.
– Мы просто хотели прогуляться после полёта по площади Тяньаньмэнь, – объяснила Эми, – Дэн, что случилось?
Дэн незаметно подмигнул ей и пожал плечами.
– Я не мог найти тебя и взобрался на какой-то храм, чтобы получше всё увидеть. А этот парень в форме поймал меня.
Охранник покраснел и отстегнул наручники.
– Ты уйдёшь и никогда не возвратишься.
– Конечно, – легко согласился Дэн, когда их выпроводили за Врата Небесного Спокойствия, они прошли по мосту через ров, – Теперь у нас запрет на посещение Запретного города. Ну, то есть я считаю, что если мне запрещают, то и тебе запрещают.
– Очень смешно, – зашипела Эми.
Они пересекли бульвар на пощади Тяньаньмэнь. Она вздрогнула. Огромная площадь была просто набита людьми. Эми не любила толпу, а сейчас она находилась в самом густонаселенном городе на планете.
– Теперь мы не можем вернуться назад…
– А зачем? – спросил Дэн, достав сложенный шёлк из-за пазухи, – Подержи за края и прочитай, что там написано, только я его немного подпортил чихом. Мистер Счастье думал, что это мой носовой платок, – он протянул его ей.
Эми чуть не уронила шёлк.
– Ты оставил сопли на ключе?
Дэн разозлился.
– Так ты хочешь посмотреть или нет?
Сморщившись, Эми развернула грязный шёлк, осторожнее, чтобы никто из прохожих на оживлённой площади не заметил надпись. В ярком свете на бледном золотом шёлке виднелся узор из бабочек.
«Герб Люциан + герб Янусов + герб Томасов + герб Екатерины = герб Кэхиллов».
Затем шли китайские иероглифы.
– Люциане плюс Янусы плюс Томасы полюс Екатерины равно Кэхиллы, – прочитала вслух Эми, – Что это значит? То есть сложишь все ветви, получишь семью?
– Да, только нечто большее, – рассуждал Дэн, – Это как колоды карт: черви, пики, бубны и трефы, а получаешь колоду карт.
– А это что? – спросила Эми, проводя взглядом по линии вокруг герба Люциан, – Такого символа нет ни у одной ветви, в том числе и у Кэхилл.
Дэн нахмурился.
– Хотелось
– Дядя Алистер знает китайский, – размышляла Эми.
– Ни в коем случае! – воскликнул Дэн, – Я никогда не поверю этому парню снова! Мы знаем, что он был в ночь, когда мама и папа погибли в пожаре, устроенный Изабель!
Эми тщательно подбирала слова.
– Ты знаешь, Дэн, что я думаю о том же самом.
Дэн встревожился.
– Я не люблю это выражение твоего лица. Оно означает, что мы пойдём изучать Моцарта или Говарда Картера или другого скучного парня.
– Посерьёзней, Дэн, – мягко упрекнула она, – нам во всяком случае придётся с этим столкнуться, – она сделала глубокий вдох, – Мама и папа были Мадригалами. А тебе не приходило в голову, что именно они это сделали?
Дэн смотрел на неё с широко раскрытыми глазами.
– Та ведь не думаешь, что они помогли Изабель сжечь дом?!
– Конечно нет. но кто знает этих странных Мадригалов? Даже в других командах есть плохие парни. А что если наши мама и папа были такими же? Тебе это не приходило в голову?
Дэн смотрел на неё в ужасе.
– То есть ты говоришь, что их убили, потому что они были злыми?
– Не совсем так, но…
– Ты! Ты именно так и говоришь! – Дэн покраснел, – Эта охота за ключами совсем уже превратила твои мозги в шинкованную капусту! Как ты можешь так говорить о наших родителях?! Как ты можешь?!
– Ты думаешь, мне легко? – взорвалась Эми, – тебе было четыре года, когда они погибли. Ты не помнишь их.
– Как будто ты их помнишь! – ехидно сказал Дэн, – Даже четырёхлетний ребёнок не может забыть, как начальник пожарной говорит ему, что его родители никогда не возвратятся. Я закрываю глаза и вижу этого парня! У него усы и большое кольцо на пальце и он сказал Грейс, что медной скульптуре был жучок.
– Жучок?
– Именно так он и сказал! – настаивал Дэн, – Ты не представляешь как глубоко эта фраза застряла в голове!
– А ты помнишь о жучке? – пыталась защититься Эми.
– Нет, я только услышал слова. Жучок, должно быть, сожжен в огне.
– Так как начальник пожарной мог знать об этом?
Дэн уставился на неё.
– Спроси его!
– Разве ты не понимаешь? – спросила Эми, – он говорил не о жучке, а о подслушивающем устройстве. Наш дом прослушивался Изабель.
– Ну и что? – сказала Дэн, – Она всё равно сожгла это место с двумя людьми! Она больная! Она оставила детей сиротами!
– Мы не можем полагаться только на наши воспоминания, Дэн, – сказала Эми сдавленным голосом, – Если жучок и в самом деле подслушивающее устройство, то есть фактически в доме были не только мы, но это только путает. Неужели мы действительно не знали маму и папу? Они знали о 39 ключах лучше всего. А мы даже понятия об этом не имели. Они были Мадригалами, и сегодня мы даже не понимаем, насколько это плохо. Лицо, Дэн. Мы никогда не видели их настоящего лица.