Код императора
Шрифт:
Потом мысли ее перетекли в обычное русло. Она думала о том, что сама спустила Дэна с поводка в этом Запретном городе. Так что нечего роптать на судьбу, а пора привыкнуть к тому, что она всю жизнь будет за него волноваться. Все сегодняшние переживания – это просто цветочки по сравнению с тем, что с ними произошло за последние несколько недель, когда они едва не потеряли друг друга. Ничего, через полчаса у них назначено свидание с Нелли. «Надеюсь, она нашла хороший отель…» – подумала Эми.
При мысли о Нелли брови ее насупились. В последнее время их компаньонка вела себя странно, но нет, лучше
«Кажется, я становлюсь параноиком», – решила она.
И какое ей дело, что все Мадригалы были параноиками. Это ее волнует меньше всего. Родители ее тоже были параноиками. И правильно делали. Весь мир ополчился против них.
И кому-то это удавалось больше, чем остальным.
Мама с папой были очень скрытными. У них было столько тайн – даже от своих собственных детей! Теперь, при воспоминаниях о ранних годах, многое в жизни Эми стало постепенно проясняться. «Дети, вам нельзя в подвал», «не открывайте кладовку», «не трогайте эту корзину», «не залезайте в мешок»… А ей и в голову не приходило, что у них могут быть секреты. Ну, нет так нет. И только теперь эти вопросы пчелиным роем стали крутиться у нее в голове. Что они там прятали? Нелегальное оружие? Отрубленные головы? Ураниум 235? Вирус Эбола? Или мощи Вольфганга Амадея Моцарта? Ведь они же Нудельманы, в конце-то концов!
Эми содрогнулась. Мало того, что у нее и так оставалось совсем немного воспоминаний о маме с папой, а теперь и эти крохи придется сложить в одну корзину и подписать: «Мадригалы». Каждое их слово, каждый жест должны пройти через детектор зла. Она очень сентиментальна?
И так она еще долго терзала бы себя воспоминаниями, если бы вдруг кто-то не толкнул ее в бок и не вернул на землю.
– Прости, дорогая, но разве это не твой братишка, во-о-он там? И почему какой-то офицер надевает на него наручники?
В глубине ворот Эми увидела военного со злым лицом, который сопровождал ее брата.
– Что вы сделали с моим братом?! – набросилась она на офицера.
– Вы ответственная за ребенка? Да вы сами ребенок! – заговорил офицер.
– Нас ждет компаньонка на площади Тяньаньмэнь, – более спокойным голосом объяснила ему Эми. – Дэн? В чем дело? Что с тобой стряслось?
Дэн незаметно подмигнул ей и пожал плечами:
– Я просто заблудился и решил забраться на крышу одного храма, чтобы посмотреть, куда идти дальше. А это чувак прямо весь издергался, когда увидел меня.
Охранник побагровел от негодования, но все же расстегнул наручники.
– Вон отсюда, и чтобы ноги вашей здесь не было! – сквозь зубы промычал он.
– Как тебе это нравится? Вход в Запретный город запрещен! А кто против? – сказал Дэн.
– Очень смешно, – прошипела ему Эми, когда они прошли под конвоем охраны через Врата Небесного Спокойствия, пересекли по пешеходному мосту ров и вышли на бульвар перед площадью Тяньаньмэнь. Эми содрогнулась. Вся площадь была заполнена туристами. Эми и так не любила толпу, а тут она оказалась в самой густой толпе в самой густонаселенной стране мира. – Лично мне это не нравится. Как мы теперь будем искать…
– А нам и не надо ничего искать… Смотри! – Дэн вытащил из-за пазухи шелковую ткань. – Осторожно, тут мои сопли. Пришлось разыграть маленький спектакль для этого солдата удачи.
– Ты
– Так ты будешь смотреть или нет? – обиделся Дэн.
Отвернувшись от любопытных глаз, Эми развернула мокрый и совершенно измятый шелк. Здесь, при ярком дневном освещении, стало заметно, что вся золотистая поверхность шелка усыпана бабочками.
– Люциане плюс Янусы плюс Томасы плюс Екатерина равны Кэхиллам, – прочитала Эми. – Что бы это значило? Что все кланы, вместе взятые, являются семьей?
– Если это так, – проговорил Дэн, – то ради этого и не стоило рисковать. Это все равно что сказать: черви, бубны, пики и крести, вместе взятые, являются колодой.
– А это что такое? – Эми провела пальцем по окружности вокруг герба Люциан. – Каждый герб обведен такой рамочкой. В том числе герб Кэхиллов. Что это, как ты думаешь?
– Жаль, что мы не знаем китайский, – нахмурился Дэн.
– Наш дядя Алистер знает китайский.
– Ни за что! – воскликнул Дэн. – Я больше не поверю ни единому его слову! Он сам признался, что был рядом с родителями, когда Изабель устроила пожар у нас дома!
– Послушай, Дэн. – Эми старалась подобрать правильные слова. – Я тут кое о чем подумала и пришла к выводу, что…
– Мне не нравится твой взгляд! – насторожился Дэн. – Ты так смотришь, когда начинаешь свои лекции о Моцарте, или о каком-нибудь Говарде Картере, или о других чуваках, которых уже давно нет, но которых ты обожаешь, а потом долго и нудно говоришь!
– Дэн, я серьезно, – тихо сказала Эми. – Мы должны кое в чем разобраться, это важно, понимаешь. – Она сделала глубокий вздох и продолжила: – Мама с папой были Мадригалами. Ты никогда не думал, а может, этот пожар как-то связан именно с этим?
– Ты же не думаешь, что они помогали Изабель поджигать свой собственный дом? – Дэн не верил своим ушам.
– Нет, конечно. Но кто знает, чем они на самом деле занимались, ведь они были Мадригалами. Мы смотрим на всех остальных как на своих врагов и думаем, что это они плохие ребята. Но что, если на самом деле все наоборот, и так смотрели все остальные на наших родителей? Как на пару пороховых бочек?
– Ты хочешь сказать, что они это заслужили? – В ужасе отшатнулся от нее Дэн.
– Нет, не совсем так… но…
– Нет, ты это хотела сказать! – Дэн побагровел. – Ты совсем отупела от этой гонки за ключами. Это наши мама и папа, ты об этом не забыла? Как ты вообще можешь так думать…
– А ты думаешь, мне легко? – огрызнулась Эми. – Тебе было всего четыре года, когда их не стало, ты их вообще не помнишь!
– Ты хочешь одна все помнить? Чтобы мне не досталось даже воспоминаний, да? К твоему сведению, даже четырехлетний ребенок помнит, когда человек в пожарной форме говорит, что его родителей больше нет! И стоит мне только закрыть глаза, я каждый раз вижу этого человека. У него огромные усы, большой перстень на пальце, и он протягивает Грейс остатки обгоревшей статуэтки, той, которая с жуком.