Код каббалы
Шрифт:
— ATE.
Заклинание отдалось во всем зале. Каждый из них перевернул лезвие и опустил к паху острием вниз.
— МАЛКУТ.
Это прозвучало уже громче, и эхо продержалось дольше, чем в первый раз. Звук прошел сквозь тело Ричарда, и у него заломило зубы. Каждый из Ипсиссими описал клинком круг по часовой стрелке к правому плечу.
— Ве-ГЕБУРА.
Клинки сверкнули в полукружии против часовой стрелки и замерли у левого плеча.
— Ве-ГЕДУЛА.
Перехватив рукояти, они сделали выпад кинжалами.
— Ле-ОЛАМ.
И наконец они погрузили
— Аминь.
Голубое пламя появилось возле ног Ипсиссими и лизнуло их одежды. Они не обратили на это внимания — и повернулись к Ричарду и его соратникам по каббале.
— Призываем тебя, Малаим, И Элоим, Бене-Элохим, И Херувим, Скрепленные Ишимом, Храните нас во имя Его.
Пентаграмма, вспыхнув, ожила. Синее пламя выхлестнуло по внешним краям Пентаграммы, и колонны преобразились из обычного камня в лучи ангельского света. Ричард сосредоточился на предназначенной ему колонне. Камень будто подернулся ультрамариновой дымкой, цветом Тифэрэта, шестой сефиры Древа жизни. Он хоть на миг попытался увидеть Малаима, ангельское воплощение, приданное Тифэрэту, во внутреннем вихре колонны, но свет был слишком ярок для его смертных глаз.
— Свершилось, — в унисон молвили Ипсиссими. — Четыре мира слились воедино против вторжения. Говорите, не опасаясь, что услышат непосвященные.
Ричард и остальные члены каббалы сняли капюшоны, открыв лица, но Ипсиссими остались невидимыми за своими тонкими кружевными вуалями.
Гордон сделал небольшой шаг вперед, на это ему давали право его возраст и старшинство по рангу.
— Досточтимые Ипсиссими, мистические печати, хранившие Священную реликвию, сломаны. Таинства потревожены новым составом каббалы, который был вызван на испытание.
— Время пришло, — согласно молвили Ипсиссими. — Они — следующая Пятигранная каббала, и Пресвятой готовится снова стать судией детей Его.
— А какова наша роль в испытаниях, о Досточтимые? — спросил Гордон. — Были ли мы правы, скрыв от них правду?
— Вы правильно стремитесь оберегать их, потому что вы должны хранить их до времени испытаний. Они скоро станут владеть таинствами и привлекут к себе также внимание сил Суровости.
— Можете ли вы нам помочь? — спросил Гордон, как было оговорено ранее. — Можем ли мы воззвать к защите Храма?
— Этого вы не можете сделать. На Пятигранную каббалу не должны влиять ни Милосердие, ни Суровость, чтобы у ее членов остался шанс избрать путь Сознания. Так устроено Древо жизни.
— Нам не выстоять в одиночку, — сказал Ричард, нарушая протокол, — Простите меня, но вы это знаете. Вспомните сожжение Руклинского собора. Когда приспешники Суровости штурмовали ров, орден решил не вмешиваться. Каббалистический пентакль Эдвина перестал существовать вместе со всем накопленным знанием. Вы должны нам помочь уберечь новых членов пентакля от бед, пока не придет их время.
— Если мы пойдем на это, мы поставим под удар само испытание, ради которого они появились на свет, Ричард Таллис. Именно их сила привлекает к ним прислужников Суровости. Научите их контролировать
— Разумеется, мы сможем воспользоваться Храмом как последним прибежищем? — спросила Рейчел. — Выдать их слугам Суровости было бы куда хуже.
Ипсиссими смолкли на мгновение, хотя Ричард чувствовал, что они совещаются между собой. И вот они снова заговорили.
— Придет время, когда вас спросят о том, о чем вам запрещено говорить. Придет время, когда знания и опыт покинут вас, когда распадется ваш пятигранник и все вокруг будто померкнет. Придите к нам в ту пору, но не прежде. Поступив иначе, вы создадите почву для вражды между силами Милосердия и Суровости, которая не по силам этому хрупкому миру.
— Мы поняли вас, — сказал Гордон.
— Понять не достаточно. Гордон Чизвик, станешь ли ты наставником тому, кто зовется Эриком, до поры его испытаний?
— Стану, — ответил Гордон звучным глубоким голосом.
— Марджори Чизвик, станешь ли ты наставницей той, кто зовется Элиз?
— Стану, — ответила она серьезно, но с мягкой улыбкой.
— Рейчел Азура, станешь ли ты наставницей тому, кто зовется Джеймсом?
— Да. — Спокойная констатация факта была характерна для нее.
— Поррик Макговерн, станешь ли ты наставником тому, кто зовется Эшвином?
— Я им стану, — ответил Поррик, хотя его голос выдавал беспокойство.
— И Ричард Таллис, станешь ли ты наставником той, кто зовется Морган?
— С радостью.
— Быть посему. Разыщите своих подопечных и расскажите им то, что позволяют вам ваши обеты. Берегите их до зимнего солнцестояния, когда миры столкнутся и око Пресвятого взглянет на нас.
Ипсиссими извлекли кинжалы из колонн ангельского света, и те мгновенно обратились в обычный камень. Синий огонь Великой Пентаграммы обратился в угли, слабо светящиеся во время исхода Ипсиссими, которые скользили белыми тенями в мире тьмы.
Место было неподходящим, чтобы обсуждать согласие, которое они с таким трудом добыли у Ипсиссими. Но Ричард бросил взгляд, в котором сквозило облегчение, на Поррика и Рейчел, более молодых собратьев по каббале. Он держался молодцом, но, несмотря на это, страх лишь сгустился и поселился еще глубже в его душе.
ЭШВИН
Эшвин всматривался в свое отражение в темной стеклянной стене офиса. Может быть, такое впечатление создавал полумрак — большая часть люминесцентных ламп была выключена, — но выглядел он изможденным и усталым. Было поздно, почти все ушли домой. К сожалению, у него была срочная работа. Все равно ее невозможно было выполнить в срок, но все же дом нынче был для него непозволительной роскошью.
Две прошедшие в «Персепшн» недели были невыносимы. Кин загружал его работой, подбрасывая по новому проекту буквально через день. Он их все выполнил и даже смог завершить несколько прежних проектов, порученных лично ему, и у него еще оставалось время для рисунков и набросков, для которых он даже не прибегал к трансу.