Код Маннергейма
Шрифт:
Арсен заметил серую «девятку» — в машине только водитель. Когда автомобиль свернул с шоссе, он крикнул Рамазану:
— Встречай гостя!
Надел жилет-разгрузку с запасными автоматными магазинами и парой фанат в карманах, вскинул на плечи рюкзак, в котором всегда хранил необходимое на случай экстренного отступления. Снял с предохранителя короткий АКСУ — не любил крупного оружия — и вышел на высокое крыльцо.
Рамазан аккуратно прислонил к стене бани лопату — он вскапывал очередную грядку, — сполоснул под краном руки и, повесив на плечо автомат, вразвалку пошел к воротам, у которых остановилась «девятка». Он вышел наружу и разрешил въехать
Николай мельком, стараясь не привлечь внимания, огляделся. Молодой чеченец с покалеченным лицом, на котором навсегда застыла перекошенная глуповатая улыбка, остался сзади.
С крыльца Николая с интересом разглядывал весь увешанный амуницией светловолосый поджарый бандит средних лет. Николай прихватил с переднего сиденья «дипломат» с выкупом, вынул из замка зажигания ключи (к кольцу вместо брелока прикреплен дистанционный пульт подрыва), а потом нарочито неуклюже вылез из машины.
Арсен усмехнулся — герой явно напуган до полусмерти, но страх за родных сильнее, вот и приперся в безумной надежде, что ему отдадут жену и тестя и отпустят на все четыре стороны. Глупец. Борз не собирался убивать этого толстого неуклюжего блондина — пусть этим займется жаждущий крови Ваха, но следовало напугать, лишить последних остатков воли, чтобы без попыток сопротивления шел, как баран на бойню.
Рамазан, повинуясь его жесту, резко ударил приехавшего в спину прикладом автомата. Не ожидавший этого Николай не удержался на ногах. Встать ему не позволили — чеченский Гуинплен наступил на шею.
— Ты привез деньги, это хорошо. Но я хочу знать, что у тебя в голове. Если сделать в черепе дырку — будет видно. — Арсен рассмеялся собственной мрачной шутке.
«Начало многообещающее», — подумал Николай, прижатый щекой к шершавой тротуарной плитке. Он осторожно подтянул ноги, готовый резко рвануться вверх. Неожиданно грубая подошва перестала давить на шею. Рамазан, ткнув его стволом в ребра, приказал:
— Лежи!
Николай приподнял голову и огляделся. На крыльце, вскинув автомат, напряженно застыл Арсен. А по тропинке от дома В. H., распахнув настежь калитку, шла Анька, за ней маячил долговязый Стасис.
В этот момент с той стороны дома, что выходила на залив, раздалась первая автоматная очередь, а чуть позже взорвалась граната — по гранитной облицовке фундамента зацокали, высекая искры, осколки.
… Выстрелы и взрыв донеслись и до маленькой бухты под мостами: вода — отличный проводник звука. Профессор в этот момент ухитрился зацепить блесну за ограждение рубки катера и, довольный, уже собирался потребовать возврата имущества. Но девица его опередила. Одним рывком она оказалась в рубке. Когда Профессор задрал голову, он увидел, что прямо ему в лоб уверенно смотрит черный зрачок пистолетного ствола.
— Отойди от катера, — приказала Ингеборге.
Профессор открыл рот, указывая рукой на блесну, но девица не стала долго уговаривать. Пистолет дважды негромко тявкнул, и через пробоины в бортах надувной лодки с шипением стремительно пошел воздух.
Включив двигатели, девица осторожно вышла из бухты и направила катер в протоку, намереваясь пройти под железнодорожным мостом.
Борис, наблюдавший с берега, позабыв про зажатый в руке ТТ, быстро, как только мог, рванулся на мост, на бегу крича перепуганному медянскому рыбаку:
— Друг, отдай «паука»!.. Заплачу, сколько хочешь!..
Добежав, он оттолкнул пребывающего в ступоре браконьера, резкими
Когда из-под моста показался нос катера, Борис с силой швырнул «паука» вниз. Потом перемахнул хлипкое заграждение и с восьмиметровой высоты прыгнул вслед за сетью.
Он угадал — сперва на Ингеборге внезапно рухнули тяжелые путы, металлический круглый обод «паука» выбил пистолет из ее руки. А затем на палубу обрушился стокилограммовый Борис. Катер от удара резко накренился, скованная сетью Ингеборге, пытаясь удержаться, схватилась за ручку управления газом. Двигатели взревели, катер мощно рванулся вперед, а потом волчком завертелся на месте.
Ингеборге рухнула в воду. Там она попыталась освободиться от пут, но ударилась головой о борт катера и отключилась, оставшись в плену сети.
Конец шнура намотало на один из бешено вращавшихся движков.
Сеть натянулась и потащила безвольное тело террористки прямо под лопасти крупного винта, который яростно взбивал заливную воду.
Пенный кильватерный след окрасился розовым…
Борис сильно повредил при прыжке ногу. Подтягиваясь на руках, он сумел забраться в рубку, перевел движки на малый ход и направил катер к берегу. Там к нему на помощь подоспел Профессор. Вдвоем они взломали дверь каюты… Борис прижимал к себе жену и дочь, и все никак не мог их отпустить, и, отворачиваясь, прятал влажные глаза…
Николай не знал, что случилось за домом, не понимал, как сюда попала Анька, но это был шанс — наверное, единственный.
Рванувшись вверх, он с силой бросил «дипломат» в сторону Арсена и, успев крикнуть: «Анька, ложись!» — упал сам и надавил кнопку пульта.
Мощно грохнуло, прикрытые глаза обожгло вспышкой ослепительного света, в ушах сильно звенело…
Несколько секунд спустя огненные круги исчезли, и он оглянулся.
Посреди двора топтался ослепший и потерявший способность ориентироваться Рамазан. Неожиданно он вскинул автомат и полоснул очередью в сторону дома, едва не зацепив Арсена. Тот скакнул по лестнице вверх, что-то крича по-чеченски. Но Рамазан его не слышал — так же слепо продолжал стрелять в разные стороны.
Николай ухватил его за ноги и резко дернул на себя. Тот потерял равновесие, нелепо взмахнул руками и рухнул, звучно ударившись затылком о каменный бордюр клумбы.
Николай подхватил выпавший автомат, развернулся в сторону Арсена и нажал на спуск, но опоздал. Тот успел выстрелить первым. Левое плечо пронзила острая боль, рука сразу начала неметь… Арсен тем временем перевалился через перила и скрылся за крыльцом.
Воспользовавшись оперативной паузой, Николай взбежал по лестнице наверх и ворвался в дом. Бой со стороны залива продолжался — сверху раздавался сухой треск очередей из «Калашникова», им басовито и гулко отвечал немецкий автомат Дюни.
Николай рванул на себя дверь, которая вела к лестнице на второй этаж. Она не поддалась — заело замок, и это спасло ему жизнь. Через секунду она рухнула, выбитая взрывной волной…
Арсен, спрыгнув вниз, попал под перекрестный огонь. Сверху, с соседнего участка, по нему хлестанула автоматная очередь. Он едва успел укрыться за облицованным мраморной плиткой бордюром небольшого круглого бассейна с фонтаном посредине. Но тут же, сзади, из прибрежных зарослей ольхи, ударило охотничье ружье — сначала небольшим смертельным роем прожужжала дробь, а следом крупный медвежий жакан расколол гранитный валун рядом с его головой.