Код Майя: 2012
Шрифт:
— Не знаю. Просто он из тех вещей, что могут украсть твою душу, а я не хочу лишиться своей. Он слишком красив. Он умоляет тебя взять его в руки, а когда ты это сделаешь, расстаться с ним уже очень трудно, почти невозможно. Если честно, я думаю, для тебя будет лучше, если ты положишь его под пресс. У нас есть, если нужно.
В лаборатории воцарилась тишина. Стелла смотрела на Кита, который прислонился к стене и старался избегать взгляда жены.
— А ты как считаешь? — спросила она у него.
Он пожал здоровым плечом.
— Тони говорит, что он убивает всякого,
— Ты считаешь, что он украл мою душу?
— Честно? — Кит на мгновение взглянул на нее, и она увидела в его глазах борьбу: ему нелегко давалось непредвзятое отношение к вопросу, на который раньше он ответил бы не задумываясь. Он заставил себя улыбнуться. — Я думаю, что ты для этого слишком сильная. Если бы дело обстояло иначе, мы бы сейчас не вели этого разговора.
— Ты его боишься? — спросил Гордон.
Кит поджал губы.
— Не могу этого сказать. Он… поразительный… но я не вижу, чего нужно бояться.
— В таком случае ты сильнее меня. Может, в глубине души я настоящий трус.
Гордон расправил плечи — Стелла не раз видела, как он делал это в пещере в начале тяжелого спуска, — и прошел вперед, чтобы открыть для нее шкаф.
— Как специалист, скажу вам, что ваша безделица сделана из цельного куска голубого кварца, известного под названием сапфир, — произнес он без выражения.
— Что?!
Он широко улыбнулся.
— Перед вами, наверное, самый большой драгоценный камень, когда-либо найденный в Северном полушарии.
— И сколько он стоит? — спросил Кит.
— Забудь, приятель. Больше, чем ты или я получим в университете за много-много лет. Если ты ищешь мотив для убийства, не думаю, что ваш камень из тех вещей, которые крадут, чтобы разрезать на куски, а потом продать женам футболистов. Он наделен каким-то поразительным свойством, заставляющим человека желать его сохранности и никогда с ним но расставаться. Ну вот, он весь ваш…
Он раздвинул двери шкафа, и Стелла достала камень. В то же мгновение ее окутал голубой свет, и ощущение приятия, радости от возвращения домой, вновь вспыхнувшей дружбы натопило душу.
Словно издалека она слышала, как Кит сказал:
— А откуда он?
— Из Шотландии, — ответил Гордон. — Мне довелось видеть парочку камней точно такого же цвета в базальтовых слоях у Лох-Роуг на Льюис, но ни разу такого большого и безупречного образца. Если это важно, мы можем проанализировать полосы цвета, которые подскажут нам более точно, откуда этот камень, хотя указаний на то, что череп изготовили там, нет. Его вполне могли отвезти на другой конец света, прежде чем к нему прикоснулись руки мастера. В любом случае, его вырезали против граней кристалла, а это очень трудно сделать, не раздробив на мелкие куски. Вне всякого сомнения, немцы не приложили к нему руки, они не смогли бы
Стелла слушала его объяснения вполуха; все ее внимание было сосредоточено на камне-черепе, который она держала, согнув локоть и прижимая его к себе.
«Я твоя надежда в конце времен. Прижми меня к себе, как ты прижал бы свое дитя. Слушай меня, как стал бы слушать свою любовь. Верь мне, как своему богу — кем бы он ни был».
Гордон был прав, камень, который она держала в руках, захватил ее душу; но геолог ошибся в другом — в этом не было никакой опасности. Она доверяла камню, и он доверял ей. Сейчас их связывали более ровные отношения, словно в тот момент, когда его освободили от известняковой оболочки, открылся канал, по которому камень смог направить ей свое расположение.
В новых, неизвестных доселе частях ее сознания появилось открытое пространство сродни ясному голубому небу, одаривая ее миром и покоем, каких до сих пор она не знала. Стелла нырнула в него, как шагнула бы в пещеру, охваченная страстным желанием познать неизведанное и не зная, что она там увидит.
Кит, судя по всему, задал еще вопрос, потому что Гордон на него ответил.
— Немцы настоящие мастера, когда речь идет о резке кварца.
Он закрыл шкаф и выключил свет, и теперь лишь внутри черепа горел глубокий голубой цвет.
— Где-то в самых глубинах темного леса есть деревня, где вырезают из кристаллов черепа и продают доверчивым янки. Но я могу поставить на кон свою карьеру, что этот не из их числа.
Он показал своим коротким пальцем на камень, который Стелла прижимала к груди.
— Видишь, как скулы притягивают свет? А глазницы, словно линзы, направляют его на сам череп. Мастера двадцатого века не способны на такое, сейчас уже не осталось тех, кто знает, как это делать.
Гордон прошел по комнате к своему компьютеру и пробежал толстыми пальцами по клавиатуре.
— Очевидным образом место происхождения камня многое объяснит, поэтому я взял на себя смелость сделать несколько фотографий до того, как им занялся. Если ты посмотришь на большой экран вон там… — он показал рукой на дальнюю стену, где висел огромный экран, как в кино, — увидишь изображение трещины в скале.
Трещина ослепительно белого известняка сияла голубым пламенем у основания, качество картинки было потрясающим. С такого близкого расстояния и при таком высоком разрешении даже известняк выглядел впечатляюще. Гордон махнул в его сторону лазерной указкой, и по извивающимся наслоениям побежала красная точка.
— Это последовательные залежи. Глубина и плотность зависят от сезонных циклов. При таком разрешении результат получается не совсем точный, но, если не обращать внимания на грубое приближение, можно с уверенностью сказать, что ваш камень пролежал в воде с высоким содержанием карбоната кальция четыреста двадцать лет, плюс-минус пять процентов.
— Значит, он точно принадлежал Оуэну, — сказал Кит.
— Временные рамки верны. Это все, чем способна помочь нам геология. Остальное уже ваша область, но я не думаю, что есть какие-то сомнения.