Код Шекспира
Шрифт:
— Где ты нашла этот документ?
— В Государственном архиве, в открытом доступе.
Он присвистнул.
— Хорошая работа.
— Ситуация проясняется. Кстати, ты поговорил с Суниром?
— Очень коротко. — Он рассказал ей о «первом творении». — Но и это еще не все. Ты в курсе, что такое апокрифы?
— Да, так называемые «плохие пьесы». Я хотела поговорить с тобой о них, мне кажется, это и есть наш «Апок.».
— Я пришел к тому же выводу, — сказал Джейк, несколько разочарованный тем, что Мелисса его опередила.
— Но ты даже не представляешь, что мне удалось
Он сделал невинные глаза.
— Книгу Гоффмана? — Он сравнял счет.
Она бросила на него свирепый взгляд и состроила рожицу.
— Проклятье! Ты все испортил! А я так рассчитывала, что расскажу тебе, как этот старикашка с Чаринг-Кросс-роуд поведал мне, что держал эту книгу для одного клиента, который так и не пришел, а потому продал ее мне.
— Он мне об этом и рассказал. Я только что оттуда.
Мелисса снова полезла в свою сумку.
— Вот, посмотри.
И она с торжествующим видом достала потрепанный томик в мягкой обложке, на которой была изображена гравюра, похожая на ту, что нарисовал в свое время Дрошаут, но только маска Шекспира была наложена на более крупный портрет Марло, который Джейк видел в нескольких биографиях Кита, сделанный еще в Кембридже. Портрет Марло соответствовал описанию Нэша.
— «Убийство человека, который был Шекспиром». Кельвин Гоффман. — Он удовлетворенно кивнул. — Отлично! — Мелисса была прощена. — Сколько она тебе стоила?
— Ты не поверишь, папа. Семьдесят фунтов за старую книжку в мягком переплете. Очевидно, теперь ее не найти. Однако, насколько мне известно, какое-то время назад она была весьма популярна.
— Я возмещу тебе ее стоимость, — пообещал Джейк. Или это сделает газета. — Давай посмотрим.
Она протянула ему книгу так, как будто это был оригинал Десяти заповедей.
— Ну и о чем же писал Гоффман?
Она торговалась с Джейком до тех пор, пока он не согласился дать ей прочитать первой, при условии, что сначала Мелисса выслушает, что ему удалось найти в Интернете и о его утренней поездке в библиотеку.
— Вот тебе и шесть лет учебы, — сказала Мелисса, когда он закончил.
И с этими словами она исчезла у себя в спальне, прижимая к груди потрепанный томик Гоффмана.
Джейк подумал, не рассказать ли ей о странном телефонном звонке, но потом передумал. Это ничего не изменит, только испортит ей настроение.
Когда Мелисса разбудила его на рассвете, она показалась Джейку торжествующей и задумчивой одновременно.
— Знаешь, то, что произошло с этим человеком, напоминает пародию.
— С Марло?
— Нет, с Гоффманом. Они сделали из него дурака.
— Кто?
— Пресса. Все. Я проверила в Интернете. Тем не менее совершенно очевидно, что он прав.
Джейк слишком устал, чтобы читать книгу сейчас.
— Расскажи мне, — попросил он и направился к дивану.
Мелисса устроилась в кресле, а Джейк уселся на диване и закрыл глаза, приготовившись слушать.
— Там много того, что сам Гоффман называет «параллелизмами». Это похожие пьесы, из которых видно, что, развив какую-то тему, близкую его сердцу, в одном произведении, автор позже возвращается к ней в другом, переработав
— А можно пример?
Она полистала книгу, в которой появилось множество закладок.
— Например, «Мальтийский еврей» и «Венецианский купец», «Резня в Париже» и «Тщетные усилия любви» — и там, и там речь идет об уничтожении французских гугенотов. «Дидона, царица Карфагена» и «Антоний и Клеопатра» — Дидона послужила прототипом Клеопатры. «Доктор Фауст» и «Макбет», в которых главные герои обращаются к сверхъестественным силам, что приводит к катастрофе и трагедии. А эпическая поэма Кита «Геро и Леандр» есть очевидное продолжение «Венеры и Адониса».
Джейк рассказал ей о цитате из Овидия, которого переводил Марло, — той, что появилась потом на титульном листе «Венеры и Адониса».
— А знаешь что? — спросила Мелисса, размахивая книгой. — Эта цитата прекрасно подходит к описанию «Геро и Леандра», эпического шедевра, над которым работал Марло, когда его арестовали.
Джейк растянулся на диване, а Мелисса продолжала:
— Существуют и юридические доказательства того, кто написал пьесы. Гоффман говорит об исследовании, проделанном в тысяча девятьсот втором году профессором из Огайо по имени Менденхолл, разработавшим научный метод построения диаграмм стиля некоторых авторов. Он составил схему бессознательных привычек использования слов, структуры предложений, числа слов в предложениях, длины слов и словаря, иными словами, предвосхитил то, что сейчас могут делать текстовые процессоры. Менденхолла нанял человека, который считал, что произведения написал сэр Фрэнсис Бэкон, и хотел получить доказательства.
— Да, Марк Твен тоже считал, что это был Бэкон.
— Он не знал, что Марло мог остаться в живых. Так или иначе, но, сравнивая работы Бэкона с творчеством Шекспира, Менденхолл рассмотрел также труды еще двадцати знаменитых писателей, главным образом для контроля. Затем он изучил двадцать тысяч слов каждого автора, их словари, ритм и длину предложений.
— И одним их двадцати авторов был Марло?
— Подожди, дай рассказать по порядку. Итак, он сравнил произведения Байрона, Шелли, Китса, Теккерея и Кристофера Марло. Длина слов у Бэкона оказалась значительно больше, чем у всех остальных. В результате вместо того, чтобы подтвердить гипотезу своего заказчика, Менденхолл, к собственному удивлению, обнаружил, что именно произведения Марло полностью совпадают с работами Шекспира. Папа, он доказал, что Марло и Шекспир — это один и тот же писатель.
— И все это было проделано в тысяча девятьсот втором году? — Джейк в смятении покачал головой.
— На тот момент материалы дознания еще не были найдены, а потому все решили, что этого просто не может быть. Гоффман опубликовал свою книгу в тысяча девятьсот пятьдесят пятом году, иными словами, доказательства появились уже давно, но люди попросту не захотели их увидеть.
«Интересно, будет ли какой-то толк от наших усилий? — спросил себя Джейк. — Особенно если учесть судьбу, постигшую Деса Льюиса».