Шрифт:
Пролог
— Повержен и заточён, — со злобной ухмылкой смотрит на меня Бор. — Так происходит с каждым, кто осмеливается бросать вызов богам.
— Если с каждым — то я удивлён, что Асгард всё ещё цел. Ах нет — я ведь разрушил его, — бросаю прямо ему в лицо эти жёсткие слова. Всё, что я могу.
Удар по голове был быстрым, точным и чудовищно сильным. Но, как обычно, тщетным. Он не стёр даже притворную, полную скрытого гнева улыбку.
— Дикое животное, — презрительно бросил Бор. — Пойдём, Один, у нас ещё очень много работы.
Высокий могучий
— Я считаю, что он должен знать, что произойдёт, — серьёзно произнёс он. — Прошу, отец!
Юнец из расы асов, которых мои соплеменники некогда величали богами. Кем они оказались на деле? Презренные букашки — что те, что другие!
— Лишить его надежды перед заточением? — рассмеялся Бор. — Хорошая идея!
Повелитель бури подошёл вплотную и посмотрел прямо на меня. Не отвожу взгляд, пристально всматриваясь в его ровные и мужественные черты лица. Он был красив, этот ас, подобное я признаю. Нет смысла отрицать очевидное. Все асы были физически привлекательны, могучи и умны, чем и пользовались, заставляя жителей Мидгарда видеть в них нечто большее, чем иной народ. Видеть в них богов.
А если учесть то, что они обладали несоизмеримо более могучим оружием и были магами, по сравнению с которыми колдуны моего легиона казались сопливыми недоучками, то становилось понятно, почему никто и никогда даже не думал о восстании. До меня.
Против воли ощущаю, как лицо искажает злоба, превращая его в маску ярости и бешенства. Руки тянутся схватить Бора за шею, вцепиться и не отпускать уже никогда. Терзать, пока не вскрою глотку и не умоюсь в «божественной» крови. Терзать, пока не сломаю кости, не вскрою брюхо, не разорву кишки, такие же красные, как у презренных в их представлении мидгардцев, такие же горячие и мягкие!
Однако я был бессилен. И повелитель Асгарда знал это, иначе ни за что не решился бы наклониться так близко. Легко быть смелым, когда оппонент закован в прочнейшую сталь, созданную в Нидавеллире, мире гномов. Говорят, её невозможно разрушить.
— Надеюсь, — удовлетворённо произнёс Бор, — такое чувство ты будешь испытывать всё время своего заточения. Вечность!
Силой воли утихомириваю злость. Вторая бесполезна без первой. Этот ублюдок прав: сейчас не до неё.
— Меня невозможно убить, Бор, — начинаю говорить спокойно, но оказываюсь не в силах сдержать себя. Каждое слово получается всё более презрительным и надменным. — Ни магией, ни оружием. Ничто не способно сдержать Зариакса! Король Королей вернётся и обрушит Асгард! Доделает то, что начал! Освободит Мидгард, вернёт ему независимость и уничтожит всех своих врагов! Ничто не одолеет вечность!
Презрительный смех — вот что я слышу в ответ!
— Глупости, — медленно отвечает ас. — Пусть ты неуязвим, пусть на тебя не влияет ни магия, ни проклятия, ни честная сталь. Даже иноземные артефакты или предвиденье… — Замечаю, как на лице Бора мелькнуло сожаление. И немудрено — ведь во многом этот мужчина полагался на магию. Что же в итоге? Со мной она не помогла ему, а даже помешала. Ведь излишне полагаясь на прорицание, ас упустил
— Без Искоренителя он ни на что не способен, — дополнил Один. — Разве что выступить в качестве щита для настоящего воина.
— Пока ещё не знаю, — задумчиво почесал Бор затылок, — уничтожу ли я это оружие, которым ты убивал моих солдат и других богов, или оставлю себе как трофей — но, так или иначе, ты уже не увидишь его.
— Время на моей стороне, «бог». — Я закрываю глаза. — Давай, обрушь на меня свою сталь, залей ею полностью, но знай — тебе это не поможет.
Очень хотелось плюнуть ему в лицо, благо что повелитель Асгарда впервые оказался настолько от меня близок. Но что тогда мешало ему плюнуть в ответ уже на меня? Или даже помочиться сверху? Нет уж, пока я обездвижен тоннами гномьей стали, которую прямо расплавленной заливают сверху, стоит поумерить пыл. Но вот когда мы поменяемся местами… Отыграюсь за всё!
— Отговорки побеждённого, — отмахнулся он. — Каждый поверженный Асгардом продолжает скулить, но кого они хотят обмануть? Раз ты проиграл сейчас, находясь на пике собственной силы и власти, пользуясь тем, что наши пророки не знали об этом заговоре, играя на наших уязвимостях и пользуясь моей, — Бор глухо ударил себя по груди, — недооценкой, то что будет потом, когда мы уже знаем о твоём существовании?
— Более того, асы останутся единственными, кто будет о тебе помнить, — уже более спокойно улыбнулся Один. — Гордись, «король», — вложил он в последнее слово всё своё презрение.
— Обычные мидгардцы под моим началом дошли до самого Асгарда. Мы едва не уничтожили вас, «богов». Неужели ты думаешь, что никто не встанет вместо меня? Посмотри на свой город! От него остались лишь руины! — Речь этого безусого юнца страшно зацепила меня. Не отдавая себе отчёта, я выкрикнул собственные слова и лишь потом гневно нахмурился. Поддался на провокацию. Как и тогда, с дворцом и супругой Бора…
— И мы отстроим его по новой, даже лучше, чем было раньше! — громогласно возразил повелитель Асгарда. — А ты, Зариакс, отправишься в забвение. После окончания нашего разговора тебя полностью зальют самой крепкой, лучшей сталью Нидавеллира, из которой создаётся величайшее оружие и доспехи всех времён. С твоими силами на уровне простого человека, пусть и с бесконечной выносливостью и неуязвимостью, не получится как-либо повредить её. Пытайся, пробуй, скреби своими ногтями, грызи зубами, ха-ха, а потом продолжай сидеть и сходить с ума.
Бор посмотрел на сына, на что Один кивнул и продолжил вместо отца:
— Мы накажем Мидгард. Никто не смеет выступать против богов, даже тот, кто силой и хитростью объединил все их народы. Великий Потоп обрушится за землю, уничтожая всех твоих почитателей, генералов, фанатиков, сподвижников… Всех детей, жён, родственников, друзей и знакомых. Спасётся лишь выбранная нами горстка людей, которая будет заселять мир заново.
Я молчал будто поражённый громом. Хотя лучше бы это был гром. Он всё равно никак бы не повредил мне. А вот эти слова…