Кодекс 632
Шрифт:
— Э-э-э…
— Колон.
— Точно?
— Да, колон. Латинскими буквами пишется через к. Так что голубка здесь ни при чем. Дальше Эрнандо сообщает: «По латыни отец звался Христофорус Колонус». Заметьте, не Колумбус, не голубка, а именно Колонус. Колумб — не настоящее имя.
— Настоящее — Колонус?
Португалец пожал плечами.
— Возможно. Но скорее всего, Колонус — это очередной псевдоним. Эрнандо пишет об именах, подходящих к случаю. Это можно понять и так, что мореплаватель предпочитал прозвания со смыслом.
— Какой же смысл
— Далее Эрнандо пишет: «Призвал Господа нашего Иисуса Христа укрепить дух правителей, а индейцев усмирить и наставить, дабы они покорились Короне и Святой Церкви». Колонус — покоритель. Адмирал мог принять это имя во славу открытия необъятных новых земель, бесчисленные народы которых вскоре должны были покориться вере Христовой.
— Да… — Молиарти выглядел обескураженным. — По-вашему, профессору Тошкану удалось раскопать именно это?
— В своем послании Тошкану говорит, что имя Колом не стоит называть. Что, упоминая его, мы совершаем ошибку.
— И что с того?
— Полагаю, наше расследование еще не закончено. Овидий считал, что не стоит упоминать имена тех, кто оказался замешан в постыдных, трагических или слишком странных событиях. Очевидно, профессор Тошкану хотел подчеркнуть связь имени Колом и некоего события общемирового значения.
— Открытие Америки.
— Об этом событии все и так знают. Тошкану намекал на нечто другое, никому не известное.
Американец с удрученным видом ковырял ногтем каменную спинку скамьи.
— Вот что я вам скажу, Томаш, — произнес он после долгой паузы. — Все, что вы мне тут поведали, никак не связано с открытием Бразилии.
— Нет, конечно.
— Так какого дьявола Тошкану терял время с этим Колумбом?
— Коломом.
— Whatever. На что он потратил наши деньги?
— Не знаю. — Томаш по привычке поднял указательный палец. — Я наверняка знаю лишь одно: профессор полагал, что изыскания имеют к открытию Бразилии самое непосредственное отношение. И в связи с этим перед нами встает вопрос: стоит ли продолжить эти изыскания? Из того, что Тошкану удалось обнаружить, едва ли получится соорудить статью к пятисотлетию экспедиции Педру Алвареша Кабрала. — Португалец смотрел Молиарти прямо в глаза. — Вы хотите разобраться во всем до конца?
Американец не колебался ни минуты.
— Естественно, — заявил он. — Руководство фонда имеет право знать, на что ушли его деньги.
— В таком случае перед нами встает еще одна проблема чисто прагматического характера. Дело в том, что исследовать больше нечего.
— Как это нечего? Разве у вас нет записей Тошкану и доступа к источникам, с которыми он работал?
— Какие источники? Я изучил все, что получил в Бразилии.
— Тогда придется попытать счастья в Европе.
— Вот это другой разговор. Куда мне обратиться?
— В Национальную библиотеку и в Торре-ду-Томбу. Это здесь, в Лиссабоне. Потом можно будет поискать в Испании и Италии.
— Ладно, — проговорил он. — А где находятся остальные бумаги Тошкану?
— Наверное, дома, у жены.
—
Молиарти покаянно склонил голову.
— Нет.
— Нет? — изумленно повторил Томаш. — Но почему?
Американец нервно скривился.
— Вы знаете, мы с Тошкану постоянно конфликтовали. Я хотел регулярных отчетов, он артачился. Боюсь, его жена не очень любит нашу организацию.
Томаш хмыкнул.
— Проще говоря, она не пускает вас на порог.
Молиарти виновато вздохнул.
— Точнее не скажешь.
— Что же нам делать?
— Наверное, вам придется навестить ее самому.
— Мне?
— А кому же еще? Вы не знакомы. Она даже не заподозрит, что вы работаете на нас.
— Простите, но это исключено. Я не стану обманывать вдову.
— А что вы предлагаете?
— Все очень просто. Пойдите к ней, извинитесь и объясните ситуацию.
— Это, к сожалению, совсем не просто, наша размолвка чрезвычайно затянулась. Идти придется вам.
— Нет, я не могу. Не представляю, как можно обманывать пожилого человека, только что…
Молиарти преобразился внезапно и жутко. Вместо славного и чуточку бестолкового парня, бескорыстного любителя истории перед Томашем предстал хладнокровный и расчетливый делец.
— Том, вам платят две тысячи долларов в неделю и обещали премию в один миллион, если вы разберетесь с делом Тошкану. Вы хотите получить эти деньги?
Потрясенный резкой переменой в настроении американца Томаш едва смог выговорить:
— Хочу… Конечно, хочу.
— В таком случае ступайте к fucking вдове fucking профессора и выцарапайте у нее fucking бумаги! — злобно пролаял Молиарти. — Вам все ясно?
На несколько мгновений Томаш онемел, с ужасом глядя на своего только что такого учтивого собеседника, но растерянность тут же сменилась гневом. Норонья чувствовал, как ярость поднимается из самых глубин его нутра, клокочет в горле, жаждет вырваться наружу. Лицо Томаша пылало, на щеках выступили багровые пятна. Больше всего ему хотелось немедленно вскочить и поскорее уйти. Беспомощно оглядываясь по сторонам, португалец словно впервые заметил в двух шагах от скамейки надгробие Фернанду Пессоа; чтобы дать себе передышку, он поднялся и приблизился к могиле. На сером камне были высечены строки Рикарду Рейса.
В какой-то момент, вдохновленный примером великого соотечественника Томаш собирался высказать мерзкому янки все слова, что жгли его гортань, и навсегда уйти. Однако первый порыв миновал, и он заставил себя рассуждать спокойно, холодно, здраво. Истинное величие — удел немногих счастливцев; у них нет больных дочерей, которым нужна операция на сердце и частные уроки; их брак не омрачен вечным страхом за судьбу потомства, они смотрят в будущее без дрожи. Две тысячи долларов в неделю — это приличные деньги, что уж говорить о премии в миллион. Чтобы ее получить, нужно всего-навсего распутать загадку проклятого Тошкану. Томаш знал, как ему поступить.