Кодекс 632
Шрифт:
Девица раскрыла рот.
— И мне придется все это расшифровать?! — воскликнула она.
— Ну что вы, — усмехнулся профессор. — Только небольшие фрагменты…
— Но я не знаю этих языков… — прошептала огорченная студентка.
Томаш удивленно вскинул брови.
— Так ведь наш курс для того и существует, — он выразительно посмотрел на девушку, — чтобы учиться, верно?
Краем глаза профессор заметил, что прекрасная незнакомка присоединилась к стайке ожидавших своей очереди студентов; у него появилось смутное ощущение, что они где-то уже встречались. Между тем, работающая студентка явно передумала закатывать истерику, но и уходить не спешила; вместо этого
— Вы должны это подписать, — сказала девица не терпящим возражений тоном.
Томаш недоуменно уставился на листок.
— А что это?
— Справка о том, что я пропустила работу, поскольку была на лекции.
Томаш наспех подмахнул справку, и в аудитории остались только две студентки, курчавая брюнетка и белокурая незнакомка, которая скромно отошла в сторону, пропуская смуглянку вперед.
— Профессор, получается, расшифровывать иероглифы все равно что разгадывать ребусы?
Ребус — это головоломка, в которой длинные слова разделены на слоги и буквенные сочетания, каждому из которых соответствует определенный образ. Слово «фасоль», к примеру, легко разделить на фа и соль. Изобразим вместо первого слога ноту, вместо второго нарисуем солонку, и получится классический ребус.
— Все зависит от конкретного случая, — проговорил Томаш. — В вопросах письменности египтяне не придерживались раз и навсегда принятых правил. Иногда они использовали гласные, а иногда обходились без них. Порой ставили эстетическое чувство превыше значения слов. И довольно часто прибегали к ребусам, когда хотели придать словам двойной, а то и тройной смысл.
— Как в случае с Рамсесом?
— Да, — кивнул Томаш. — Шампольон подходил к расшифровке картуша из Абу-Симбела именно как к ребусу. Слово «Ра», за которое он зацепился, чтобы вытянуть все остальное, оказалось заодно и буквой. Разумеется, имя фараона, которого подданные почитали как божество, ассоциировалось с солнцем не случайно.
— Спасибо, профессор.
— Не за что. До следующей недели.
И Томаш остался наедине с незнакомкой. Теперь он мог разглядывать ее, не таясь, хотя яркая, вызывающая красота девушки отчего-то смущала его; Томаш улыбнулся, и она охотно ответила на его улыбку.
— Привет, — сказал Томаш.
— Добрый день, профессор, — ответила девушка на почти безупречном португальском с легким, чарующим акцентом. — Я ваша новая студентка.
Профессор усмехнулся.
— Это я уже понял. Как вас зовут?
— Лена Линдхольм.
— Лена? — Томаш изобразил восторженное изумление, словно его собеседница назвала какое-то неведомое, экзотическое имя. — У нас, португальцев, это уменьшительное от Элены.
— Да, но дело в том, что я шведка.
— Шведка?! — воскликнул он. — Надо же. — Профессор лихорадочно копался в памяти, выискивая нужные слова. — Постойте, как же это… м-м-м… hej, trevligt att tr"affas! [2]
У Лены округлились глаза.
— Вы что… — Пришел ее черед удивляться. — Talar du svenska? [3]
Томаш покачал головой.
— Jag talar inte svenska, [4] — сказал он с улыбкой. — Собственно, это почти все, что я могу сказать по-шведски. — И виновато пожал плечами. — F"orlat. [5]
2
Привет, добро пожаловать! (шведск.).
3
Вы
4
Я не говорю по-шведски (шведск.).
5
Извините (шведск.).
Студентка глядела на него с искренней симпатией.
— Неплохо, совсем не плохо. Вы только слишком растягиваете слова, получается похоже на датский. А где вы учили шведский язык?
— Студентом путешествовал по программе «Интер-рейл» и провел четыре дня в Мальме. Я любопытный и легко схватываю все, что связано с языками, а набраться самых употребительных выражений труда не составило. Так что спросить «var "ar toaletten? [6] » я мог. — Девушка хихикнула. — Hur mycket kostar det? [7] — Она снова рассмеялась. — "Appelkaka med vaniljsas. [8]
6
Где туалет? (шведск.)
7
Сколько это стоит? (шведск.).
8
Яблочный пирог с ванилью (шведск.).
Шведка застонала, не в силах больше смеяться.
— Ох, профессор, не напоминайте мне про "Appelkaka.
— Почему?
Она облизнула яркие полные губы стремительным движением язычка, которое показалось Томашу вызывающе сексуальным.
— Это такая вкуснятина! Мне их очень не хватает!
Профессор усмехнулся, пытаясь скрыть смущение: наедине со шведкой ему было не по себе.
— Но согласитесь, странно называть еду kaka.
— Называйте, как хотите, но это невообразимо вкусно, конечно, если готовить по всем правилам. — Красотка опустила длинные ресницы и снова облизала губы. — М-м-м… utm"arkt! [9] Обожаю!
9
Вкуснота! (шведск.).
Томаш представил, как она приближается к нему, впивается в его губы своим ярким ртом, ощутил, как ее тело трепещет в его объятиях. Стряхнув наваждение, сконфуженно закашлялся.
— Скажите… Элена…
— Лена…
— Ну да, Лена. — Томаш сомневался, что произнес имя девушки правильно. Впрочем, она его не поправила. — Скажите, Лена… А где вы так хорошо выучили португальский?
— В Анголе.
— В Анголе?
Шведка улыбнулась, продемонстрировав ровные, белоснежные зубы.
— Мой отец был там послом, я прожила в Анголе пять лет.
Томаш наконец сложил все бумаги в портфель и щелкнул застежками.
— Понятно. Вам там нравилось.
— Очень. У нас был дом в Мирамаре, а на выходные мы ездили в Муссуло. Это настоящий рай на земле.
— А где это, Муссуло?
Лена посмотрела на профессора с изумлением, словно впервые повстречала португальца, незнакомого с ангольской географией.
— Ну как же… В Луанде, конечно. Мирамар — это квартал, где мы жили, у моря, там еще старинный форт неподалеку. А Муссуло — райское местечко в восточном пригороде. Вы не бывали в Луанде?