Кодекс Агента. Том 2
Шрифт:
Я запрокидываю голову, расставляю руки в стороны и кричу, разрывая голосовые связки. Мир теряет цвета и с моих пальцев срывается полупрозрачная серая волна. Она врезается в неоновый барьер, и я сгораю в ослепительной вспышке света.
Глава 9
Прощание с прошлым
Я стою у парапета и, вцепившись руками в гранитные плиты, смотрю в мутные воды Москвы-реки. Ветер немилосердно треплет волосы и мгновенно осушает дорожки из слез на моем лице. Так плохо, как сейчас, мне не было еще никогда.
Настоящий профессионал должен был хладнокровно убить бывшую девушку, выпить в память о ней сто грамм коньяка в кабинете Шувалова, смахнуть скупую мужскую слезу и немедленно отправиться в ближайший бордель или ночной клуб.
За спиной раздаются крики разбегающихся постояльцев отеля, а где-то вдалеке — вой сигналов полицейских машин. В холле гостиницы Сармат не осталось ни одного целого стекла: чудовищная сила, которую пробудило мое отчаяние, снесла защиту, установленную Шефом Приюта, и превратила все стекла в сверкающие груды мелких осколков.
Подбегают первые фотографы и снимают меня со всех сторон, но я не закрываю лицо — мне все равно. Вспышки фотоаппаратов слепят глаза, а я все так же смотрю вдаль и вижу перед собой лишь улыбающуюся Мину. Мину из прошлого, Мину без дурацкого грима и контактных линз.
Я стою у реки, потеряв счет времени, и постепенно к чувству вины и невосполнимой утраты примешивается еще одно. Ощущение свободы. Точнее, ее иллюзия. Странное сочетание, если подумать, но больше всего мне хочется расправить крылья, подняться в воздух и лететь над спокойными водами реки до тех пор, пока все аристо с их интригами, разборками и смертельной враждой с Темными не останутся далеко позади.
Появление Шувалова я не слышу, а чувствую. За спиной возникает исполинская сила, не угрожающая или давящая, а скорее обволакивающая и успокаивающая. Я оборачиваюсь.
Великий Князь стоит в нескольких шагах от меня. Нас окружают вставшие полукругом безопасники и толпы любопытных зевак за их спинами с телефонами и фотоаппаратами в руках.
Игорь Всеволодович медленно подходит и останавливается в метре от меня. Взгляд фиолетовых глаз полон сочувствия и молчаливого участия. После встречи с Шефом я тщетно пытаюсь обнаружить признаки актерской игры, но не нахожу их.
Великий Князь расставляет руки в стороны, я делаю шаг ему навстречу, обнимаю и прижимаюсь щекой к фиолетовому шелку костюма. Из груди рвутся беззвучные рыдания, и Шувалов мягко похлопывает меня по спине. Я чувствую себя маленьким мальчиком, который пришел за утешением к многоопытному отцу.
— Агент Симпа, глубоко внедрившийся в Род Шуваловых, провалил первый серьезный экзамен, — говорю я с горькой иронией, отстраняясь от Великого Князя и растерянно глядя ему в глаза.
В Кодекс Агентов забыли вписать восьмое правило: «Никогда не плачь!».
— Пойдем домой, — говорит мне старик и кладет тяжелую ладонь на плечо.
Безопасники перестраиваются и образуют коридор, ведущий к высотке. Мы шагаем по нему, сопровождаемые многочисленными вспышками
Заходим в полуразрушенный холл и направляемся к лифтам. Под ногами хрустит стекло и обломки мебели. Я останавливаюсь и осматриваю помещение в поиске жертв. Зал выглядит так, словно недавно произошло землетрясение: вся мебель перевернута, стеклянные коробки бутиков частично разрушены, а на полу лежат рухнувшие с потолка хрустальные люстры.
— Больше никто не пострадал, — тихо сообщает Шувалов, будто прочитав мои мысли. — Если не считать легких ранений. Почти вся энергия твоего выплеска ушла на уничтожение магического щита.
Успокоившись, я киваю и иду дальше. На место, где находился магазин Фаберже, я стараюсь не смотреть. Образ Мины, насаженной на окровавленное стекло, и без того не выходит из головы.
Наверх мы поднимаемся в молчании. Лифт бесшумно несется в небеса, и я хочу, чтобы он пробил верхние уровни небоскреба, вынырнув на крышу, будто поплавок на поверхность воды.
Гипнотизирую мраморный наборный пол, пряча взгляд от Шувалова. Старик должен топать ногами с горящими от гнева глазами, перечислять все совершенные сегодня ошибки, кричать и брызгать слюной, отчитывая как мальчишку…
Но он не произносит ни слова. Входим в кабинет, и Шувалов сразу направляется к бару. В его руках появляется уже привычный мне коньяк и пара хрустальных бокалов. Старик садится не в свое похожее на трон кресло, а напротив меня — за приставной стол для совещаний.
В бокалы льется тягучий янтарь, и я с удовольствием вдыхаю пьянящие ароматы коньячных спиртов. Впервые за много лет мне хочется напиться до беспамятства и выпилиться из окружающей реальности хотя бы на время.
— За нее! — коротко говорит Шувалов и, запрокинув голову, опрокидывает бокал в рот.
— За Мину! — я благодарно киваю и выпиваю свою порцию, не ощущая вкуса.
Игорь Всеволодович встает с кресла и подходит к окну. Некоторое время он смотрит на город с высоты птичьего полета, а затем прерывает молчание.
— Девятнадцать лет назад я потерял сына, — медленно произносит старик. — Ему было столько же лет, сколько тебе сейчас. Вы даже похожи как две капли воды. Все случилось во время инициации в Храме Разделенного. Мальчик оказался Светлым, и мы уничтожили его прямо перед алтарем…
Последние слова Шувалов произносит сдавленно, к его горлу подступает комок.
— Портрета Игоря нет на стене в коридоре…
— Почему? — спрашиваю я, прерывая затянувшуюся паузу.
— Потому что он посмел сопротивляться и чуть не убил Императора! — Великий Князь поворачивается ко мне, в его глазах стоят слезы. — Последний и решающий удар нанес я…
Сгорбившись, старик медленно направляется к столу, вытаскивает из верхнего ящика тумбочки фотографию и кладет ее на лакированную поверхность. Я беру в руки цветной прямоугольник и теряю дар речи: с цветного прямоугольника на меня смотрит мое отражение.