Кодекс чести
Шрифт:
– Рядом со мной на скамейке будет лежать букетик из четырех гвоздик.
Китайцев хмыкнул по поводу количества цветов.
– А ничего удивительного, – разъяснила Софи. – Сегодня ровно две недели, как убили близкого мне человека…
В трубке образовалась молчаливая пауза, от которой Китайцеву стало нехорошо. Он догадался, о ком идет речь, но сейчас клясться и убеждать ее в том, что это дело рук лопуха Рязанцева, было бесполезно. И он сказал:
– Алло, вы меня слышите?
– Да. Слышу, – услышал он грустный голос Софи.
– Я считаю своим
– О ментах не может идти и речи. А насчет еще кого-то… Был один человек, который вел с вами переговоры о передаче документов…
– Рязанцев? – уточнил бывший вор.
– Он. Но так получилось, что он выбыл из игры. Поэтому, мне теперь рассчитывать не на кого, кроме, как на себя, – призналась девушка, чем утешила сердце бывшего вора. И он, проникнувшись к ней чувствами, сказал:
– Ничего. Уверен, мы с вами придем к взаимопониманию.
– Хотелось бы на это надеяться, – любезно ответила Софи.
Как только она положила трубку, Туманов одобрительно сказал:
– Молодец. Хорошо разговаривала. И голос звучал так уверенно. – Весь этот телефонный разговор Китайца с Софи был записан на пленку. – Не сомневаюсь, что он клюнул на тебя, – уверенно произнес майор.
– Как на наживку? – грустно усмехнувшись, сказала Софи. Майор сделал вид, будто не услышал. Озабоченно разглядывал содержимое конверта. Передавать подлинники документов опера не собирались. Поэтому с каждой бумажки хранящейся в конверте, были сделаны копии. Их Туманов и сложил в конверт, заклеив его, а подлинники убрал в свой сейф под замок.
Наблюдавший за этой процедурой лейтенант Ваняшин, сказал вдруг:
– Федор Николаич, меня немного настораживает то, что Китайцев назначил встречу на шесть часов. А ведь время еще только два часа.
Грек на эти слова летехи покачал головой.
– Даешь ты, Лешка. Чему тут настораживаться? Может ему ехать далеко до этого Новогиреево. Вот он часикам к шести и подъедет.
– А если он приедет раньше, и будет сечь за нами? – возразил Ваняшин. – Как мы будем там рассосредотачиваться. Тогда что? Это он тебя в лицо не знает, а нас с Николаичем видел у себя в ресторане в бильярдном зале.
Грек усмехнулся.
– Чего ж теперь, может вам на печке сидеть, а мне девушку охранять?
– Погоди, Саня, – остановил Грека майор Туманов. – Лешка дело говорит. Тебя он в лицо не знает…
Грек насупился, исподлобья уставился на майора, ожидая какую-нибудь его очередную выдумку, которую кроме бяки для себя, никак не назовешь.
– Ну и чего ты хочешь этим сказать? – спросил Грек без настроения.
– А то, что надо подстраховать Софи. Кто-то из нас должен быть с ней рядом.
– Мне что, под
– Зачем? Там тебя увидят. У меня есть другая идея, – сказал, улыбаясь, Федор. Грек подскочил со стула.
– Знаешь, Николаич, меня тошнит от твоих идей. Понял? И не говори мне.
Туманов подмигнул Ваняшину.
А ровно через час, отплевываясь направо и налево, Грек, наряженный в спецовку дворника, уже подметал тротуары и дорожки возле станции метро Новогиреево. Причем, делал это с таким усердием, что ни у кого, кто проходил мимо, мысли не возникло, что на самом деле это не дворник, а оперативный сотрудник уголовного розыска.
Только лишь старуха, торговавшая газетами возле выхода из метро, увидев его с метлой и тележкой с мусором, озабоченно спросила:
– А Василий Кузьмич-то где? Опять, что ли запил?
Грек понятия не имел, кто это такой. Сплевывая прилипшую к губам пыль, кивнул.
– Запил. На сегодня. Завтра будет, – ответил старухе, сожалея о своей судьбе. Знать бы, куда его отправит майор, сам бы ушел в запой. Офицера милиции, как обыкновенного пятнадцатисуточника, отправить мести тротуары на глазах у сотен людей. Хорошо еще, что не встречаются знакомые рожи.
Размахивая метлой, Грек приглядывался к тому, что происходило вокруг. Несколько раз мимо проезжала серая «девятка» с тонированными стеклами, и каждый раз сбавляла скорость, словно тот, кто сидел в ней за рулем, внимательно осматривал небольшую площадку перед выходом из метро.
Софи пришла за десять минут до назначенного времени. Села на скамейку. Как и было условленно, рядом она положила четыре крупные гвоздики. И сидя, лениво посматривала на снующих мимо людей. Сначала ее внимание привлек высокий парень, стоящий возле ларьков. Он приехал на мощном джипе. Подошел к палаткам. Сначала хлопал глазами по сторонам, покуривая сигарету. Потом подошел к одной палатке, к другой. И так, пока не обошел все. Из последней, он вышел с пакетом в руке.
Софи поняла, это был обыкновенный рэкитер, собиравший ежедневную дань с торгашей. А поначалу она приняла его за посланца от Китайцева.
На подошедшую молодую блондинку, она даже не обратила внимания. Девушке было от силы восемнадцать. Таких тут, пока она сидела на скамейке, прошло мимо великое множество. Но эта остановилась, поглядела по сторонам, потом сказала негромко:
– Вам привет от Валентина Павловича Китайцева.
Софи вздрогнула.
– Что? От Валентина Павловича?
Блондинка опять оглянулась. Рядом с оставленной ею «девяткой» подметал дворник. Среднего роста, усатый мужичок с плутоватым взглядом. Похожий на цыгана. Он так и шнырял своими черными глазенками вокруг, ища чего бы у кого спереть. Не гнушался и пустыми бутылками, которые складывал в тележку. Поравнявшись с серой «девяткой», наклонился. Блондинка вытянула шею, но тут же успокоилась, увидев в руке у дворника, пустую бутылку. Повернулась к сидящей на скамейке девушке. Под мышкой у той был пакет, который она прижимала к себе.