Кодекс Хранителя
Шрифт:
Эвереста сглотнула, переваривая услышанное. Смерть нетопыря сразу предстала в ином свете. Пальцы невольно задрожали, и женщине пришлось сжать кулаки, чтобы не выдать этой дрожи.
— Почему вы мне это говорите?
— Потому что вас сегодня подставили не единожды. — Он не отводил от нее взгляда. — И, при должном наборе показаний, на вас будет вполне возможным повесить и репетитора, и нетопыря… и остальные бесчинства.
— Какие бесчинства? — осторожно переспросила она, хмурясь и пытаясь понять, к чему он клонит. Отношения между факультетами культов были одобрены не одним десятком документов. Но Хинеус лишь криво усмехнулся, отворачиваясь
— Вы не сядете, Борин… — тихо ответил он.
Машина неожиданно тронулась. Эвереста сглотнула, удивлённо переводя взгляд на окно. Станция Высшей академии демонизма и магии скрылась из виду. Машина вырулила на дорогу, отъезжая от магической аномалии и Академии все дальше. Розовый комбинезон как-то резко стал душным, отчего захотелось оттянуть его ворот.
— Куда вы меня везете? — Эвереста наконец нашла в себе силы взглянуть на мужчину.
— На казнь, — невозмутимо ответил он и неожиданно мягко улыбнулся, поворачиваясь к ней. — Выдохните. Она не ваша.
Только тогда женщина поняла, что перестала дышать, до боли стиснув зубы.
Дорога была хорошая, широкая и почти пустая. Обрываясь буквально в километре от станции, она буквально вклинивалась в огромную печать-пентаграмму, нанесенную прямо на каменистую поверхность пустыни металлическим литьем. Края печати искрились, обозначая стационарный ведомственный портал перемещения.
Они миновали печать неощутимо. Пустынный пейзаж за окном сменился, а машина ускорилась. Красивые, богатые колоннадами здания все быстрей мелькали перед глазами, лишь иногда прерываясь на проносящиеся мимо сады и остановки, где толпились разнообразные люди и существа, даже отдаленно их не напоминающие.
Город был знаком, но Эвереста терялась, пытаясь вспомнить название. Слишком долго она сидела безвылазно в границах аномалии.
— Арвин, — словно прочтя ее мысли, пояснил Хинеус Кирин. Борин лишь кивнула, действительно начиная узнавать в утонченных зданиях столичные черты.
Они остановились неподалеку от Площади судебных исполнений. Находилась она в северной части Арвина, невдалеке от окружной дороги, за которой густой массой располагались мануфактуры и фабрики. Здесь же было здание имперского суда, тюрьма и камеры временного содержания. Собственно, исправлением занимались на все тех же фабриках. Всех, кого суд исправлять не велел, приговаривали на площади. Решение пересмотру зачастую не подлежало.
Они подъехали к многолюдной площади как раз вовремя. Приговор уже зачитали, и троих провинившихся успели вывести на эшафот. Металлическая складная виселица уже возвышалась над тремя нервными головами. Петли были надеты на шеи преступников, обезличенных одинаковой одеждой и черными полупрозрачными мешками на головах.
— Я не хочу на это смотреть, — едва слышно выдохнула Борин.
— Придется. — Мужчина открыл дверь и, вмиг сбежав вниз по откидной лестнице, протянул ей руку. — В конце концов, проведете коллегу в последний путь.
Пришлось выходить. Мысли тугим змеиным клубком крутились вокруг последней фразы, и Эвереста никак не могла взять в толк, кого подразумевал господин Кирин под "коллегой". Пара бойцов опять сопровождала ее, теперь следуя чуть поодаль и не привлекая особого внимания. Они быстро обогнули толпу по кругу и спрятались в алькове под одной из арок.
Барабанная дробь била по ушам, вызывая дрожь в коленях; толпа, по большей
Дробь оборвалась, а с ней и жизнь троих человек.
Отвернуться Борин не успела, да и не смогла бы. Проклятый Кирин в этот миг крепко сжал ее плечи и шептал на ухо интересные вещи, что вводило в шок не меньше, чем разыгрывающееся перед глазами представление. И пока он делился секретами, тело бывшей директрисы Института благородных девиц, в сопровождении завуча и трудовика, продолжало биться в конвульсиях.
О, да, теперь, несмотря на одинаковый вид казненных, она знала, кто есть кто… Но благодарить имперского пса не собиралась. Поджилки тряслись. А ведь она всегда считала свои нервы крепкими, а нервную систему — стабильной.
— Официальная версия гласит о растлении несовершеннолетних, — тем временем продолжал Хинеус. — Случившийся скандал поставил чёрное пятно не только на заведение, но и на воспитанниц…
— А окончание факультета Хранителей поднимет их в лице общественности?
— И это тоже… — Мужчина задумался. Его безвольная сестра ничего, кроме стен Института благородных девиц, не видела и в течение четырех лет варилась в чисто женском коллективе. Казнь ее любимой директрисы станет для нее болезненным ударом. Однако за четыре года произошло и многое другое, что травмирует ее нежную психику ничуть не меньше.
— Установлено более двадцати фактов целенаправленного пожирания сил воспитанниц Института, — вымолвил он, наблюдая, как снова напряглась Борин. — Их энергетические каналы слишком повреждены. Восстановление будет идти годами, если не всю жизнь.
Его руки наконец соскользнули с ее плеч.
— Разве пожирание — не вымысел? — сглотнула Эвереста, наконец отведя взгляд от эшафота.
Информация не укладывалась в голове. Кража силы и сейчас по незнанию называлась пожирательством, однако то было обычное выпивание верхних слоев, эманаций, энергетический вампиризм. Иногда бывало и полное опустошение, но оно не затрагивало целостность каналов… Однако то, что говорил Хинеус Кирин, было верхом безумия. Хинеус так и не ответил на вопрос, продолжая рассматривать болтающиеся в петлях тела, словно они все еще могли дать ответы. Он и сам до недавнего времени считал целенаправленное купирование энергетических каналов глупой выдумкой, неподтвержденным фактом… Увы, сказанное Эвересте не было розыгрышем или шуткой.
— Моя сестра должна стать следующей. Стены Академии ее не спасут. — Он медленно развернулся к ней лицом, и их взгляды встретились.
— И если это случится — я окажусь там, на площади? — Борин впервые за этот час усмехнулась, уже не в силах нервничать ещё больше.
— Хотите жить — не мешайте следствию. Хадиса — целенаправленная наживка.
Эвереста не нашлась что ответить, настолько спокойно он говорил об этом.
— Она ваша сестра.
— Ее сила опасна для общества. Даже если ее сожрут, это не будет утратой.