Кодекс Хранителя
Шрифт:
Камилла вытащила руку и оценила ее состояние. Мелкие порезы неприятно щипали, на некоторых успела выступить кровь, что тоже не добавляло удовольствия. Она сосредоточилась, и ладонь вспыхнула голубым свечением, ранки тут же затянулись. Сделав несколько глубоких вздохов, Камилла вернулась к прерванному занятию. Человека следовало освободить. Магия на нити действовала крайне плохо, что давало основательную причину думать либо об их амагической природе, либо об их высшем магическом уровне. Амагические формы жизни не охотились на столь массивные объекты и двухметровые коконы не создавали. Этот простой
Солнце садилось. Глубокие тени легли на мертвую землю. Огненная река, разлившаяся по мелким трещинам, становилась все ярче. Ее свет пробивался сквозь листву нового леса эфемерными бликами, делая непривычный пейзаж слишком чудным. Небо быстро наполнялось вечерней синевой, и Камилла вынуждена была прошептать заклинание для точечного освещения, а после просто коснулась ладонью того места, где требовалось. Разобранная часть кокона сразу посветлела, словно на нее упал солнечный зайчик, в центре которого виднелся кончик чужого носа. Камилла не спускала взгляда с этого кончика, смутно понимая, что он ей знаком.
Обмотав ладонь носовым платком, она упорно продолжила отрывать нить за нитью, так было проще. Вскоре лицо несчастного стало пробиваться сквозь белоснежную пелену, а ещё через некоторое время Камилла наконец поняла, кого освобождает.
Она знала его как облупленного, со всеми его шрамами, подпалинами, вывертами. Где и при каких обстоятельствах у него были переломы, а где — ожоги с вывихами. Хуже того, она знала, сколько девок вертелось на его агрегате между ног…
В коконе был Влад. И от этого неприятно кольнуло в сердце. Сглотнув ком в горле, Камилла едва удержала себя от необдуманных действий и продолжила методично освобождать его тело. В памяти, как назло, мелькал сегодняшний день. Что-то в нем явно не сходилось. Влада она сегодня видела часто, и не было ни минуты, чтобы он отлучился куда-то надолго. Или же сегодня рядом с ней был не он? Силы в руках прибавилось, а злость и страх сменила холодная сосредоточенность.
Произошедшее явно выбивалось из числа привычного.
Глава 41
Портальную печать пересекли молча. Хинеус Кирин опять углубился в чтение своих документов, а Эвереста никак не могла взять в толк, для чего он повез ее на казнь. Спросить не решалась. Но и этот вопрос был не единственным, который вертелся на языке.
— Первый репетитор сказал, что принц заинтересован в вашей сестре… как в… — Она сглотнула, — …в постельной игрушке.
— Пришлось его убедить в этом. — Хинеус даже бровью не повел.
— Вы соврали ему?
— Ложь во благо — не порок, — ответил Хранитель.
— А подставлять свою подопечную? Вы же не только Хранитель, вы же ещё ее куратор… Брат, в конце концов…
— А ещё я начальник дворцовой службы охраны. — Кирин тяжело посмотрел на Борин и усмехнулся. — И каждая из моих обязанностей лежит особой печатью на плечах. Во благо императорской семьи могу предать кого угодно.
Мимолётная улыбка, скользнувшая по его лицу, не вязалась ни со словами, ни с цепким взглядом. Если
— Принц ее видел сегодня, потому решил остаться. — Кажется, Эвереста разучилась молчать. Или же нервы после шокирующего дня дали слабину? В любом случае в письме Главному репетитору она этот нюанс не описала, значит, и Хинеус Кирин об этом не знал.
Он не ответил, лишь слабо кивнул, давая понять, что принял к сведению.
В окнах замаячили знакомые очертания железнодорожной станции. Не прошло и часа, как они вернулись назад. Вот только от этого не становилось легче. Насыщенный день был в разгаре, а зону аномалии уже сковала ночь. Темные звёзды и черный полукруг неба было видно из окна машины. Высшая Академия демонизма и магии, как всегда, жила своей жизнью.
— Вас проводить? — поинтересовался Кирин, стоило ей дернуться к выходу.
Эвереста вздрогнула и покачала головой.
— Не утруждайтесь, здесь пути на десять минут…
— Раньше было больше…
— То было раньше, — пожала плечами Эвереста и поспешила покинуть машину.
Улица встретила ее порывистым ветром и резко контрастирующей стеной аномального пространства. Оно пульсировало, и не надо было зачитывать особые заклинания, дабы понять происходящее внутри. Ничего, после прорыва временной поток выровняется, просядет, а потом снова разовьёт скорость. Зажав нос, женщина ступила в полосу препятствий. Пустыня сразу окрасилась вечерней синевой, в которой светящимся остовом врезались в небо толстые стены Академии.
* * *
Гемарта Дич важно ходила перед вытянувшимися по струнке студентами. Все восемьдесят человек, кроме троих, стояли в гробовой тишине вдоль коридора медицинского крыла.
— Тема практикума, — вещала деканша, — гемодиализ и гемофильтрация. У нас пять пострадавших, идентифицируете тип силы каждого, определяете тип лечения: энергетический или химический. После делитесь на равные группы и приступаете к работе. На одну группу — один пациент.
Селенция, выглянув из дальней палаты, нервно сглотнула.
— А вы уверены?
Гемарта лишь усмехнулась, проигнорировав медсестру.
— Приступаем.
Студенческая толпа слаженно колыхнулась и так же быстро рассосалась по палатам. И если в палаты с Маритой, Виртуозовым и Веленой шли уверенно, то к Ананьеву заходили с явной опаской. А когда в последней палате оставшуюся группу ждал сам Звездунов на пару с принцем, настроение толпы явно начало демонстрировать нервные финты.
— А может, не надо? — почти беззвучно в который уже раз поинтересовалась медсестра.
— Надо, — возразила Гемарта. — Согласно договору, любой участник учебного процесса может стать объектом практики. Это касается всех!
В конце концов к принцу толпу не допустили, Дич занялась им сама. Октопус, лежащий рядом уже в полной вменяемости, отвешивал шуточки на тему добровольного начала для будущей медицинской мощи Империи… Максимилиан морщился под пристальным вниманием двадцати человек, но стоически терпел. Он, в конце концов, будущий император, и как любил говорить его отец: «Надо быть ближе к народу».