Кодекс Императора
Шрифт:
— Тебе не победить меня! — говорит убийца и исчезает в собственной тени.
Слишком самонадеянное заявление, хоть я этого и добивался. Бой становится чуточку интересным. Убийца проявляется из тени за моей спиной, но его клинок пронзает пустоту.
Я выплываю из тени прямо перед ошарашенным магом и с силой вонзаю клинок в его грудь.
— Как? — он опускает голову вниз, а на мои ботинки капает горячая кровь.
— Легче, чем ты можешь себе представить, — улыбаюсь ему.
Убийца издает предсмертный стон, а
Были ли у него шансы? Да, вполне даже большие, у меня не было и толики тех способностей, которыми я привык в прошлой жизни сражаться. Мне стоило один удар от него пропустить и я бы уже вспоминал эту историю сам с собой под бокал пенного в зловонной таверне другого мира.
Сперва из тела выходит его душа, но я не могу её увидеть, лишь знаю это, потому что так мне рассказывали Охотники, которых я встречал в других мирах, и только они способны видеть души людей. Хотя, и тут не совсем, как по мне, верно. Именно они могут увидеть душу целиком.
А затем из мертвеца выходят эманации дара, которые собираются в энергетический шар и направляются к моему телу, а я охотно принимаю столь сильный и чистый талант.
Из рук убийцы выпадает оружие. А я отпускаю клинок и позволяю мертвецу упасть на землю.
Подхожу к голове брата и поднимаю ее за волосы.
— М-да… паршивый артефакт. Не могли тебе что получше выдать? — говорю я, глядя на остывающий труп.
Пора бы избавиться от тела и артефакта, заодно. Рядом с телом убийцы открывается тень.
Отличный способ избавиться от улик, там его труп точно никто не найдёт. Тело и липовая голова Григория исчезают во всепоглощающей черноте, следом отправляю туда же теневое оружие. Но эту технику я запомнил, возможно, в будущем найду как её применить.
Закрываю проход и отряхиваю руки. Дар убийцы превращается в энергетическую сферу и скрывается в моей руке. Достаточно сильный дар. Хм… Если я приму его сам, то будут серьезные последствия для тела, а сейчас это мне ни к чему, поэтому у меня есть лучший вариант, куда его пристроить.
Мне постоянно говорили те, кому я открылся, что мой дар бесполезен, что жизни не хватит освоить все существующие способности. Что надо сосредоточиться на чем-то одном, и тогда за годы тренировок от этого будет хоть какой-то толк. И они правы. Поэтому я и потратил всю свою первую жизнь, чтобы изучить все навыки, которые только мог. Но это была лишь капля в море. Я не приблизился к своей цели ни на процент. Смог развить все собранные дары до ранга ученика, но не более того, хотя всю жизнь только и занимался тем, что усиливал их.
Дар поглощения магии — дар императора перемещался со мной в каждом перерождении. Хотя в шутку я иногда называю его магнитом.
На самом деле, в своей первой жизни я нахватался даров и совершил большую глупость, потому что из-за такого объема не смог раскрыть потенциал всех.
Больше я таких глупостей не совершал и в каждом новом перерождении выбирал один-два основных дара, которые в полной мере раскрывал и осваивал. Ну, как в полной мере… Когда дар встраивается в душу, он начинает заполнять ее, точно паутинка, ниточка за ниточкой, и я ни разу не видел, чтобы рисунок сложился полностью. Так я становился гораздо сильнее, нежели имел бы тысячу слабых даров.
Конечно, для того, чтобы хорошо научиться пользоваться некоторыми дарами, мне потребовалась не одна жизнь. Тот же дар тени… Я получал его раз десять! В каждом из перерождений я открывал для себя что-то новое. И открываю до сих пор.
Признаюсь, не все дары были мне по душе. Например, дар отравителя, когда моё тело само становилось ядом, и в сочетании с ветром, даже мой пот мог кого-то убить.
Так, что мы имеем? Убийца мертв, и я избавился от следов его присутствия. Теперь у меня есть лишний теневой дар. И у меня есть для него достойное применение.
Алина пела себе под нос веселую детскую песенку, вытирая с полок пыль в комнате цесаревича Дмитрия. Рыжие волосы стекали по её плечам, и ей казалось, что уже никто не сможет испортить настроение в это солнечное утро.
Дверь покоев цесаревича была открыта и туда заглянули две другие служанки. Алина замерла, и ей пришлось убрать с лица улыбку.
— Нет, ну вы посмотрите! Ни стыда, ни совести! — фыркнула Лиза, служанка, которая работает здесь всего полгода, но из-за дружбы с Анфисой слишком многое о себе возомнила.
— Слыш, болезная? Ты хоть помнишь, какой сегодня день? — грубо обратилась к ней Анфиса.
По глазам девушки было понятно, как ей нравится задевать слабых, точнее, тех, кого она считает слабее себя. Среди личных служанок наследников выбор был не столь велик, поэтому самой слабой и сочли Алину. Она никогда не давала отпор.
— Вы что тут делаете? Сегодня я убираюсь у Дмитрия Алексеевича, — обернулась Алина к девушкам и захлопала глазами.
Она искренне не понимала, чего те от нее хотят.
— Забыла совсем? Ну так мы напомним. Ты нам денег должна! — нагло заявила Анфиса.
— Каких еще денег?
— А помнишь ты ведро с водой долго несла нам для уборки? Нас тогда из-за тебя выпороть хотели, — повысила голос Лиза и смахнула с фартука несколько своих светлых волос.
— Нет у меня денег. Матушка болеет, я всё ей отсылаю, — в глазах у Алины заблестели слезы.
— Ну, раз денег нет… — сказала Анфиса и подошла к вазе с цветами, что стояла на журнальном столике, а затем с размаху швырнула ее на пол.