Кодекс Императора

Сапфир Олег

На самом деле, цесаревич Федор даже радовался такому исходу. Отношения между двумя государствами накалились до предела, точно струна, которая вот-вот порвется. А это значило только одно — еще немного и начнет проливаться кровь на поле брани.

Как же Федор соскучился по войне. Глупцы все те, кто пытается ее избежать, когда империя может решить все разногласия с другими странами одним мощным военным ударом. Насчет Австрии он считал также.

И сейчас двое дипломатов, которые должны были вести переговоры вместо Федора, сидели перед ним за столом. Вид у обоих

мужчин был слишком угрюмым.

— Ваше Высочество, возможно, вы не понимаете, что случилось, — осторожно начал один из них.

— Я не понимаю? — Федора взбесила подобная дерзость.

— Последствия для империи будут…

— Знаю я, какие будут последствия! — перебил он. — Вы оба могли бы поддержать мою линию переговоров, вместо того, чтобы каждый раз пытаться найти мирное решение.

— Это наша работа, — сказал второй дипломат.

— Ваша работа делать так, как велит будущий император. А теперь убирайтесь!

Мужчины поднялись и молча покинули комнату цесаревича.

Федор хмыкнул. Его до сих пор бесил тот факт, что во время переговоров дипломаты не стали моментально его слушать, а вместо этого пытались указывать, что и как ему делать. Словно Федор сам не знает, как будет лучше для империи!

Он выдохнул и налил в стакан воды, которая стояла на столе в прозрачном графине. Выпил стакан залпом и чуть успокоился. Совсем скоро Федор станет императором и тогда он им всем покажет!

Внезапно в дверь постучали. Федор подумал, что это вернулись дипломаты, и ответил:

— Войдите, если вам есть еще что сказать!

Дверь открылась и в комнату спокойно вошел мужчина лет шестидесяти. Несмотря на возраст, тело его было в хорошей физической форме.

— Мне всегда есть что сказать, молодой человек, — строгим тоном ответил мужчина.

Федор не ожидал увидеть здесь бывшего главу имперской службы безопасности — Никифорова Николая Витальевича. Он был одним из главных союзников Федора, а также опаснейшим человеком в империи.

В свое время Николай Витальевич отдавал огромное количество приказов на устранение тех или иных людей. А сколько тайн империи, незаписанных в архивах, хранится в его голове, и не сосчитать. Это были главные причины, почему его сняли с должности. А потому Федор считал, что бывших глав службы безопасности не бывает, такие люди на пенсию не уходят. И покойный отец совершил ошибку, когда сместил Николая Витальевича с его поста, поскольку тот явно затаил обиду.

— Рад вас видеть, — сухо говорит Федор. — Зачем пожаловали?

Цесаревич прекрасно знал, что Николай Витальевич никогда не приходит просто так. Для этого должна быть веская причина. И от догадок, какой она может быть, Федору стало немного страшно. Было сложно скрыть это гадкое чувство и продолжать ровно и гордо держаться, как и должен себя вести будущий император.

— Я пришел сообщить вам важную новость, — лицо Николая Витальевича оставалось холодным, на нем невозможно было прочесть ни единой эмоции.

— Слушаю, — кивнул цесаревич.

— Сегодня у вас стало на одного претендента меньше.

— Плевать, — хмыкнул Федор. — Он слишком дерзко

себя вел.

— Кто?

— Мой младший брат. Он слишком поздно начал бороться за трон, и вот что из этого вышло.

Федор не мог сказать, что он жалеет о потери Дмитрия. Если еще месяц назад он сомневался — стоит ли его убивать, и хотел просто преподать урок мальчишке, то сейчас Дмитрий зашел слишком далеко. А подобный позор, который он причинил обоим своим братьям, можно смыть только кровью.

— Но это не Дмитрий. Уровень рисков, связанный с ним, рассматривается нами, как минимальный. Но благодарю за сведения, мы их проверим. Возможно, информация устарела.

— Кто… тогда? — Федор затаил дыхание

— Было совершено покушению на вашу сестру.

Нет! Только не это! Смерти Анастасии он желал меньше всего.

Федор вскочил из-за стола, но не знал, что предпринять. Дыхание участилось, а пульс бешено забился в висках. Он отказывался поверить в произошедшее, но головой понимал, что Николай Витальевич врать не станет, только не в подобных делах.

— Как на сестру? — переспросил он.

— Она не имела достаточного веса в политике, но это не важно. А важно то, что она лишняя фигура на нашей с вами шахматной доске. Вам предстоит борьба с Григорием — он ваш главный противник. И мы позаботились, чтобы после смерти Анастасии, большая часть тех, кто ее поддерживает, перешли к вам.

— Вы убили ее?

— Скорее да, чем нет, — легко ответил Николай Витальевич. — Уверен ли я, что дело прошло успешно — на все сто процентов. Так что, поздравляю! Но и примите мои соболезнования, все-таки у вас умерла сестра.

Федор молчал, хотя злость и скорбь разрывали его изнутри.

— Вам есть что сказать, Федор Алексеевич? — поинтересовался Николай Витальевич.

— Нет, — цесаревич понимал, что стоящему перед ним человеку не стоит говорить лишнего, а иначе завтра он сам может оказаться на месте Анастасии.

— Вот и отлично. Рад, что вы понимаете, как много мы для вас делаем. Люблю молодых людей, которые умеют рассуждать осознанно. Кстати, по поводу возобновления переговоров с Австрией я договорюсь. Возможно, у вас будет возможность поквитаться.

* * *

Я стоял в покоях сестры и смотрел на нее, всю перебинтованную и подключенную в капельницам и всевозможным аппаратам, что сейчас анализировали и поддерживали её состояние.

Вместе со мной в просторном помещении спальни стоял врач, несколько министров, представители службы безопасности во главе с самим Разумовским.

— Шестьдесят процентов тела цесаревны обгорело. Получены ожоги третьей степени, — объяснял врач. — Слишком долго она находилась под воздействием огня, а потом цесаревну добивали огненными техниками. Анастасия Алексеевна держала защитный барьер до самого конца, и он во многом повлиял на то, что она осталась жива. Однако теперь у нее полное энерго-истощение. Если она и выживет, то шансы на полное восстановление минимальны. Скорее всего, для этого ей придется провести пять-шесть лет в палате, чтобы вернуть прежнюю внешность.