Кодекс разведчика
Шрифт:
Меня словно обухом топора по голове основательно задели. Не прямым ударом, а так – стоял сзади, Сережа размахнулся, чтобы полено расколоть, и меня за своей головой огрел… И опасность я теперь почувствовал настоящую. Еще бы ее не почувствовать… Столько стрельбы в городе за короткий период, столько трупов уже навалили… Это настоящий беспредел. Это скандал… И кончать с этим надо срочно!
– Ладно, Сережа, уговорил… – вида обеспокоенности, тем паче перепуганности, я не подал. – Правда, я уже вторую ночь не сплю…
– Я тоже… Можно сказать, в воздухе плаваю…
Жалостью его, конечно, не прошибешь. Против жалости каждый мент особую,
Я позвонил дежурному по городскому управлению. Тот был в курсе приказа об охране моей персоны. Пообещал, что машина сразу выходит.
– Куда поедете, товарищ полковник?
– К вам…
Я начал одеваться. Люся все мои разговоры, естественно, слушала, навострив по-собачьи уши, и вышла с кухни.
– Это опасно? – прозвучал естественный для нее вопрос.
– Что?
– Куда ты едешь…
– Конечно, опасно… – Я изобразил физиономией что-то зверское. – Каждое посещение городского управления внутренних дел грозит человеку арестом и издевательством над его самыми лучшими чувствами… Тем более меня уже отсюда повезут в сопровождении группы захвата… Менты в бронежилетах и с автоматами… – Я зло ерничал, хотя понимал, что сам добился ее полуистеричного состояния. А теперь пожинаю плоды…
– Что-то еще случилось?
– Еще одного человека расстреляли… Из автомата, как в меня стреляли… Надо это прекращать! – Я сказал твердо, показывая себя человеком боевым и воинственным, способным на подвиг – таких жены любят и такими они гордятся. За таких, кстати, и беспокоятся меньше… И показать себя таким необходимо. Иначе она через каждые десять минут будет звонить мне и проверять, жив ли еще ее благоверный или не совсем благоверный супруг. А это быстро надоедает…
Я успел еще чашку чая выпить, когда раздался звонок в дверь. Люся пошла открывать.
– Спроси, кто…
Она, наверное, в дверной глазок выглянула, потому что открыла не спрашивая и крикнула одновременно:
– Это за тобой…
– Скажи, я выхожу…
Охрана прибыла. Перед уходом я еще и жену напутствовал:
– Дверь никому не открывать… Смотри… А то на прошлой неделе к одной старушке в два ночи слесарь пришел… А она открыла…
Я приехал чуть раньше, чем капитан Югов успел вернуться из Полетаева-2. И потому попросил у дежурного «почитать» журнал регистрации происшествий, на основании которого составляется суточная сводка. За исключением того, что я уже знал, новостей, меня касающихся, не было. Тем не менее я просмотрел журнал до конца, но не успел отдать, когда «заголосил» в чехле мобильник. Глянув на определитель, я передал журнал дежурному, а сам вышел на высокое крыльцо, где в такое время суток никто не отдыхал от трудовых будней. Опять капитан Поваляев… Может быть, у него есть приятные новости. Приятных новостей хотелось, как воды в пустыне, потому что неприятные уже утомили и напрягли.
– Слушаю вас, Игорь Николаевич… Думаю, у вас новости появились?
– Появились… – Голос Поваляева хороших новостей, впрочем, не обещал. – Вы мне точно дали номер? Не ошиблись?
– Не ошибся… Если только вы сами записали неправильно…
– А второй?
– Как мне сообщили, так и передал…
– Давайте сверим…
Я повторил оба номера, уже осевшие в памяти.
– Все правильно…
– А что случилось?
– Случилось
– Вы уверены?.. – больше от растерянности, чем от желания быть дерзким с этим капитаном, который субординации знать не желает, я ответил с заметным ехидством.
– Есть у меня такие подозрения…
Он, кажется, начинает забываться, а такие манеры следует пресекать в самом начале, иначе потом это сделать будет уже труднее….
– Тогда постарайтесь больше не беспокоить меня по пустякам… У меня без вас работы хватает… – теперь ответ был уже осмысленным и жестким. – А если ваше начальство пожелает продолжить сотрудничество и пожелает, чтобы это сотрудничество было более плодотворным, пусть поищет более компетентного сотрудника… С вами я работать отказываюсь… Не с вашим учреждением, а лично с вами, поскольку считаю вас некомпетентным недорослем… И сейчас же позвоню прокурору, чтобы он завтра связался с вашим руководством…
– Не будем, товарищ полковник, обострять от… – начал уже совсем другим тоном капитан, но я отключился от разговора.
И вовремя, потому что к крыльцу подъехали сразу две машины, и из второй торопливо вышел капитан Югов. Наверное, мое раздражение было заметно, потому что Сережа сказал извиняющимся тоном:
– Заждались, Максим Юрьевич?..
– Не в том дело… Тут еще другие проблемы замучили…
Я убрал в чехол трубку, показывая путь, которым приходят ко мне проблемы…
– Этот человек был вне поля нашего зрения и не проходил по нашей картотеке… И потому вы для нас, товарищ полковник, извините, единственная возможность для получения информации. Кто такой этот Ваха Валидович? Поскольку следователем по этому делу вы выступить не можете, – капитан Югов улыбнулся, извиняясь, – так будьте хоть информатором…
– Чеченец… – пожал я плечами. – Меня с ним познакомили недавно. Ваха Валидович живет… жил то есть, особняком от других чеченцев, но контакты с диаспорой поддерживал, и я хотел использовать его в качестве информатора. После сегодняшнего покушения на меня я попросил его узнать, что в диаспоре говорят об этом, скажем так, знаменательном для меня событии…
– А кто познакомил, Максим Юрьевич? – прозвучал вопрос, который я очень не желал услышать. – Может, этот человек больше о нем расскажет?
– Мой брат. Сводный брат… Он имел с Вахой Валидовичем какие-то деловые контакты…
– А брат ваш чем занимается?
– Торговлей… Он приезжал к нам недавно, встретился здесь с этим чеченцем и меня познакомил… Познакомил, конечно, не для того, чтобы я из Вахи Валидовича информатора сделал… Это уже моя инициатива…
Оправдываться и слегка «повиливать хвостом» перед опером было неприятно, тем не менее я не мог сказать, что брат мой проживает здесь же, и Сережа даже слегка знаком с ним. Просто сразу возник бы дополнительный вопрос – почему мы с братом не показывали своего родства при встрече прошлой ночью. А показывать родство мы не могли по естественной причине – тогда любой опер имел бы основания обвинить меня в желании посадить подполковника Русинова надолго, если не навсегда…