Кодекс разведчика
Шрифт:
Гроб на улице держали недолго, быстро распахнули заднюю дверь автобуса-катафалка и по рельсам задвинули его внутрь. Стали рассаживаться. Автобусов было два. Один – катафалк, второй – простой. Но людей, желающих поехать на кладбище, оказалось намного больше. Максим Юрьевич в стороне стоял, терпеливо дожидаясь момента, когда все рассядутся и ему места не хватит. Но вдруг откуда-то сзади появился Аркадий и взял брата за локоть.
– Пойдем, пойдем, чего столбом стоишь… – И потянул к первому автобусу, где ехали только родственники и близкие друзья.
Отказаться уже возможности не было. Но хорошо, что в самом автобусе осталось только два свободных места по разные стороны от прохода. Сидеть
Вернувшись вчера с работы, Максим Юрьевич внутренне весь дрожал – так на него подействовало посещение двух интерполовцев. Еще бы не подействовать! Они сказали ему, что пришел, кажется, конец его карьере, но пообещали, что жизни конец не пришел… Хотя бы это утешало… Правда, это было сказано не в категоричной форме. Вроде бы при хорошем поведении они и пожалеть могут, и сострадание проявить, и не разглашат известные им сведения… При этом дали Максиму Юрьевичу возможность самому написать рапорт. То есть совершить явку с повинной…
Накопившаяся усталость последних дней усугубляла напряженное состояние…
Стараясь избежать разговоров с женой и с головой под подушку спрятаться от ее занудства, Максим Юрьевич сослался на «нечеловеческую усталость», даже ужинать не стал и сразу забрался в постель, строго-настрого наказав будить его только при особо важных звонках. Свои охранные функции Люся знала и любила, и всегда стремилась оправдать доверие.
В этот раз звонками не донимали, уснуть тем не менее Максим Юрьевич никак не мог. Он сам чувствовал, что находится на грани психического срыва и даже видел какой-то выход в том, чтобы улечься в больницу, именно в нервное отделение, если даже не в психическое… Это хоть как-то оправдало бы его, а если не оправдало, то хотя бы отдалило момент развязки ситуации. Но он был уверен, что еще есть возможность положение исправить, только не знал, как это сделать. Но сделать что-то было необходимо, сделать, а не ждать в больнице, когда события развернутся сами и сомнут его самого, скомкают его карьеру и превратят из старшего советника юстиции в мусор…
– Люся! – позвал он жену.
Она на зов явилась чуть не бегом.
– Дай, что ли, опять твою таблетку… Даже… Давай сразу две…
Автобус, чуть задержавшись у ворот, въехал на кладбище. Максим Юрьевич почти дремал всю дорогу. Но это «почти» было для него, как показалось старшему следователю, спасительным. Задремав, он невольно расслабился, а когда расслабился, когда сбросил напряжение последних дней и перестал думать о неприятностях, вариант пришел в голову сам собой. Что может его спасти в этой ситуации? Только триумф… Победителей не судят… Значит, он должен стать победителем. Пока же победить стремится Интерпол. И Максиму Юрьевичу необходимо опередить интерполовцев, чтобы его, как победителя, не судили. Тогда многое сойдет ему с рук, на многое могут посмотреть просто как на оперативную необходимость. А если подумать как следует, то каждый факт можно преподать так, что самый непонятный и, как кажется, противоправный поступок легко можно превратить в умный ход, нацеленный на поиск главного преступника. И исходить в этом следует скорее всего от покушения… То есть необходимо задержать того чечена, друга Аркадия – Бислана, задержать Аркадия и… И, конечно, задержать еще одного преступника, о роли которого пока не догадывается никто… Именно это будет его козырной картой… Только разыграть козыря следует неторопливо и умело, чтобы потом преподнести любой упрек в виде жертвы, принесенной ради поиска именно этого человека. Потому что без него никакой положительный результат был бы невозможен…
Только как это сделать? Как
Поразмыслив о своих силах, Максим Юрьевич все же решил, что посторонняя помощь ему понадобится. И она не помешает его реабилитации, никак не помешает. Но как найти эту помощь?.. Ментов просить – можно проколоться… При таком обороте событий сразу потребуют доказательств…
А больше помощи ждать неоткуда…
Если только… Если только не поможет Аркадий… Конечно, лучше и эффектнее было бы самому сработать. Но риск слишком большой… Аркадий сделает все, как надо…
Отставной подполковник Русинов во всей этой ситуации чувствовал себя, наверное, хуже всех. Если другие действовали, то он пока вынужден был ждать вместе с Басаргиным и Кордебалетом, когда подойдет их время. Но не Басаргин и не Кордебалет послали свою дочь на опасное задание, а Иван Сергеевич. Послал, и сейчас сомневался, мысленно ругал себя, что решился на такое, и не мог мысленно не сопровождать Ольгу, не мог не представлять ее встречу с отчимом, встречу и расставание с телом матери… А впереди еще предстояло самое трудное… По крайней мере не менее трудное, чем похороны матери… В дополнение ко всему, как Иван Сергеевич понимал, после похорон обязательно наступит внутреннее истощение. Не будет сил для сопротивления, а эти силы будут очень нужны…
Трижды за короткое время выходил на связь Доктор Смерть. То есть он уже сам не звонил, чтобы дать комментарии, а просто пересылал по факсу распечатку новых разговоров. Басаргин, просмотрев страницы последней распечатки, сам позвонил Доктору.
– Мы скоро уедем из квартиры. Если вдруг как-то объявится ментовский «крот», сообщай немедленно любому, кроме Согрина и Сохно. Они без связи…
– Если объявится, я в него собакой вцеплюсь… – пообещал Доктор Смерть.
– Он обязательно должен объявиться. Ситуация того потребует…
Наконец подошло время всем отправляться по местам. Поехали на машине Русинова, поскольку машину, выделенную для Басаргина, использовали Ангел с Пулатом. Ангел позвонил Басаргину, как только Русинов выехал из двора. Приняв сообщение, Александр Игоревич передал его на общее обсуждение:
– Еще одного взяли… Сидел в машине рядом с кладбищем. Обошлось без скандала и перестрелки. Пистолет подставили к голове, парень сам стал каяться, мамой клясться, что его только попросили как водителя на «Волге» поработать… В машине нашли автомат. Итак, боевиков осталось только двадцать пять.
– Двадцать пять… Дали бы мне «винторез», да посадили бы на высокий этаж… – сказал Кордебалет. – Там такие хорошие высокие дома рядом – вся округа просматривается. Я оставил бы вам только одного Ханкалзорова на закуску… И все обошлось бы без проблем… А сейчас…
– Хорошее предложение… – усмехнулся Басаргин. – Только, во-первых, здесь не боевая обстановка, а операция правоохранительных органов… В Чечне в боевиков можно было так стрелять… Здесь за это тоже обвинение выдвинут… Во-вторых, как на этаж попасть? Жители сразу позвонят ментам, и, пока менты разберутся, что к чему, «крот» уже пророет для Бислана нору, через которую тот уйдет… А ты видишь проблемы?
Кордебалет на это то ли вздохнул, то ли зарычал:
– Ангел с Пулатом ошиблись. Чеченов нельзя было отдавать ментам. «Крот» тут же «настучит», и Бислан смотается…
– Это верно… – задумался Басаргин. – И никакого преимущества перед стрельбой с этажа… Мы просчитались…
– Это моя ошибка, – признал Русинов. – Я отослал Ангела к капитану Тропилину. Надо блокировать дорогу от дома Ханкалзорова… Одно хорошо… «Крот» теперь обязательно объявится…
И, словно в подтверждение сказанного, позвонил Доктор Смерть.