Кодекс
Шрифт:
Амурова сделала театральную паузу, чтобы всё услышанное крепко проникло нам в мозг. И лишь после этого продолжила.
— И вот именно по этой причине, мы и делаем замеры, используя нервные окончания. Мне нужно получить наиболее точные данные, чтобы вы не поубивали друг друга, а не для того чтобы вас помучить. Хотя кого я обманываю, я ведь слабо разбираюсь в своей профессии, твой напарник не даст соврать.
Амурова бросила взгляд на Анастасию, а та в свою очередь, очень недобро посмотрела на меня.
— Нервы дают наиболее точный результат, чем например мышечная,
Амурова подошла к капсуле Анастасии и опустив прозрачную крышку, лично проверила хорошо ли она зафиксирована. Затем настала моя очередь.
— Купол капсулы изготовлен из звуконепроницаемого материала, — поделилась она со мной информацией. — Дело в том, что сотрудники сильно нервничают, когда слышат крики тестируемых, они такие ранимые, — улыбнулась она и опустила крышку.
«Прости, но будет больно», услышал я в голове слова Дины.
После того, как капсулы закрылись, эксперимент ещё некоторое время не начинался. Амурова со сосредоточенным выражением лица перепроверяла оборудование. Она явно не хотела во время тестирования обнаружить какой-нибудь сбой, или неожиданную поломку. В этом смысле я был рад тому, что экспериментом руководит именно она. Я даже не сомневался в том, что если кто-то из сотрудников допустит халатность во время тестирования. Она вполне может засунуть его самого в капсулу и выкрутить уровень болевого шока на максимум.
Наконец после того, как она лично несколько раз проверила и перепроверила оборудование, эксперимент наконец запустился. Я ожидал страшный удар боли, который скрутит все мои внутренности в тугой комок, но ничего подобного не произошло.
Перед началом проверки я гадал, где в первую очередь я почувствую удар боли, но так и не угадал. Амурова видимо ещё не закончила настройку оборудования и просто хотела определить, проходят ли сигналы к нервным окончаниям. Боли не было, это скорее напоминало едва уловимое касание ветерка. Дуновение прошло от кончиков пальцев до макушки. Стыдно признаться, но это в некотором смысле даже показалось мне приятным.
Улыбка тронула мои губы, а потом я с яростью впился зубами в капу. Система амортизаторов мгновенно сработала и не позволила мне сломать их. Нервные окончания получившие разряд тока, готовы были разорвать мне разум. Я вообще сомневался, цел ли он, или я пользуюсь его осколками. Возможно из-за того, что часть моего разума помутилась, мне показалось, что боль немного ослабила хватку.
Глаза не видели ничего кроме ярких вспышек света, больно бьющих через глаза прямо в мозг. Затем свет сменился темнотой и только после этого, ко мне вернулось зрение. Но оно оказалось не моим, я смотрел на себя, глазами Анастасии. Синхронизация запустилась и Дина передавала мне информацию зрительных органов моей напарницы.
То,
«Ты что творишь?», услышал я голос Дины.
«Возвращаю долг», ответил я и получил очередную волну боли.
Честно говоря мозг кричал, что хватит, но я продолжал впитывать боль, которую должна была получить Анастасия.
«Хватит», прозвучал голос Насти, прорвавшийся сквозь густую пелену боли. Я не знал, действительно ли я слышал её голос, или это всё фантазия моего измученного разума, пытающегося себя спасти.
«Прошу».
Боль исчезла и я испытал неимоверное облегчение, которое я никогда в жизни не испытывал. Наши капсулы закрывали звуконепроницаемые крышки, но они защищали только сотрудников лаборатории.
Мы в отличии от них, были связанны синхронизацией и я никогда не забуду её крик. Физической боли у меня не было, но её место заняла эмоциональная и сейчас, я совершенно не чувствовал в них разницы. Разрывая голосовые связки я зарычал и сжал зубы. Боль била кувалдой по воспалённым нервам, а рот был забит кусками разорванной капы.
Физическая и эмоциональная боль рвали нервы и разум, но я знал, что последнюю нужно убрать, иначе мой разум повредится. Когда физическая боль окончательно накрыла меня с головой, я перестал слышать крик Анастасии. Это придало мне сил и скрепя зубами я продолжил терпеть. Я ничего не видел, ни своими, ни её глазами, а потом наступила спасительная тьма.
Ничего не видя и не чувствуя, на миг я даже испугался, думая, что умер. Правда успокаивающий голос кодекса в моей голове, подтвердил обратное. Полное отсутствие каких либо ощущений, раньше бы меня сильно испугало, но после того, через что мне пришлось пройти, я не хотел выходить из это состояния.
Сколько времени прошло с того момента, когда я погрузился в нирвану, для меня было совершенно неважно. Разум человека сложная штука и то, что кажется вечностью, в реальности может оказаться всего лишь мгновением и наоборот.
Наконец я предпринял попытку открыть глаза и у меня получилось. Если бы не светящиеся голограммы кодексов то я мог бы подумать, что у меня проблемы со зрением. Дина находилась возле моей кровати, а пёс Анастасии лежал у изголовья своего носителя.
— С ней всё в порядке? — спросил я, глядя на спящую напарницу.
— Да, — ответила Дина.
Пёс оторвал морду от лап, посмотрел на меня и улёгся обратно.
— Давно мы здесь?
— Две недели. Амурова обещала завтра нас выписать. А теперь спи, завтра вам всё расскажут и возможно в подробностях, но советую сильно не удивляться.
Последние слова кодекса меня заставили напрячься. Не смотря на предложение ещё немного поспать я ощупал руками лицо. Затем откинул одеяло, но и там вроде всё осталось на месте. Руки ноги на месте, а чего я мог ещё лишиться? Как мне показалось, ответ лежал на поверхности.