Кофе в постель
Шрифт:
Слава глубоко вздохнул и потер лицо ладонями, все еще не в состоянии соотнести эти слова, которые слышал, с собой.
Коробочка с браслетом снова легонько стукнулась о его грудную клетку. Над самым сердцем.
— Так, хорошо, а если вы меня прооперируете, что это даст? — оперевшись на ноги локтями, чтобы немного расслабить ноющую спину, задал он вопрос врачам.
Ответил опять Александр Николаевич, который, судя по всему, больше разбирался в хирургическом аспекте такой проблемы.
— Тогда, нам придется частично удалить два-три
Святослав иронично хмыкнул, едва удержавшись, чтобы грубо не выругаться.
— Значит, если я не соглашусь на операцию, через год-два, все мое тело, ниже пояса, парализует. А если я соглашусь — то с вероятностью сорок процентов — получу тот же результат, только быстрее, или же, в случае удачи — получу… что? Вы мне даже этого сказать не можете?!
— По крайней мере, — произнес Вячеслав Олегович, — если ты согласишься на операцию, мы сделаем все, что в наших силах, и даже больше этого, чтобы стабилизировать твое состояние и сохранить все функции твоего тела, Слава. Операция, единственный вариант, если ты хочешь и дальше ходить и вести активный образ жизни.
От его слов, почему-то, Святославу легче не стало.
— У меня есть время подумать? — не глядя на врачей, спросил он.
— Есть, только над чем вы собрались думать? — со вздохом кивнул Александр Николаевич. — У вас не такой уж большой выбор.
Это, черт возьми, было очень верное замечание.
Но Слава нуждался во времени! Хоть в нескольких днях, чтобы обдумать, понять и решить, что и как теперь делать. Пока же, слова врачей не осознавались им, как нечто действительное.
— Я выписал тебе рецепт на лекарства, — Вячеслав Олегович, поднявшись со своего места, обошел стол и, встав прямо перед ним, протянул Славе листик. — Здесь и более сильный аналгетик, и противовоспалительный, которые снимут отек и немного уменьшат сдавливание тканями нервов, и еще несколько препаратов, которые немного улучшат твое состояние. Принимай их, как написано. И… не думай долго, Слав, на самом деле, времени не так уж и много, — доктор похлопал его по плечу.
Он только кивнул, почти задыхаясь в этом кабинете, испытывая дикое желание поскорее отсюда вырваться и доехав до Кофейни, обнять Наташу. Ему не нужно было чье-то сочувствие или сожаления. Только эта женщина в его объятиях и тепло ее кожи на его.
Через десять минут он уже доехал до кафе. Но остановившись у тротуара, почти под самыми окнами Кофейни, Слава, вдруг, в полной мере осознал все, что услышал полчаса назад в кабинете у своего врача.
Он опустошенно
Святослав боялся операции.
А кто, в здравом уме, не испугался бы такого?! Знать, что ты будешь лежать без сознания, не имея контроля ни над ситуацией, ни над своей жизнью, ни над исходом самого процесса, и даже не обладать уверенностью, что в результате все будет хорошо.
Да любой человек испугается, чтоб его!
В этот момент, благодаря тому, что в кафе ярко горел свет, он увидел Нату. Она, смеясь, зашла в первый зал, о чем-то разговаривая с Денисом, который шел рядом с сестрой.
Наташа, казалась, была полной энергией и движением. Она словно лучилась удовольствием от жизни и наслаждалась ею. Его солнце…
Пока Ната отвернулась к одному из официантов, Дэн поздоровался с каким-то парнем. Тот поднялся со своего места и подошел к брату и сестре. Наташа улыбнулась этому мужчине и, привстав на носочки, легко поцеловала в щеку.
Слава крепче сжал руль, ощутив такой приступ ревности, что внутри все свернулось в тугой узел.
Но он не вышел из машины и не зашел в зал, чтобы наглядно доказать каждому, что Ната — принадлежит ему.
Наблюдая за тем, как Наташа стоит около Дениса и разговаривает с двумя мужчинами, он до конца понял все.
Ей не было еще и тридцати.
Наташа была полна жизни и заслуживала только самого лучшего. Она, наверняка хотела иметь семью и детей.
Он мог дать это ей… еще два дня назад. Он бы боготворил ее, и делал бы то, что не смог бы ни один полностью здоровый мужчина, лишь бы эта женщина всегда смеялась, а слезы, коли таковым случалось появляться в ее глазах — оказывались бы слезами счастья.
Святослав бы все сделал для нее…
Но теперь…
Что он может ей предложить? Привязать Наташу к инвалидному креслу, которое с такой вероятностью теперь грозило ему? Лишить ее любого шанса иметь детей и нормальные отношения?
Черт! Да он даже любовью не сможет заниматься с ней!
Он ничего не сможет. Только сидеть и смотреть, как она лишает себя всего в жизни из-за того, что находится рядом с ним…
Слава повернул ключ, ощущая, как жжет ему грудь коробочка с браслетом, и отъехал от тротуара.
Он должен был подумать, что делать дальше.
Очень хорошо подумать.
Слава думал до середины следующего дня, отключив все телефоны и послав к черту Андрея, который, не сумев дозвонится ему, приехал к другу, проверять как у того дела.
И наконец, в полдень четверга, тринадцатого февраля, спустя восемнадцать бессонных часов, которые провел на той самой ступеньке, где впервые занимался с ней любовью, зажав в кулаке браслет со звоночками, и выпив две упаковки аналгетика за это время, он принял решения. Теперь Святослав твердо знал, что должен сделать.