Когда цвела сакура
Шрифт:
– Кора, ты уже минут двадцать стоишь на месте и любуешься стеной. Я понимаю, дом красивый, но не настолько, чтобы разглядывать каждую дощечку, – Удивленно сказала Мико.
– Правда? Я и не заметила, что так долго зависаю. Наверное, это от волнения. Все-таки мне очень нужно узнать, как я сюда попала. Мико, можно я выйду и прогуляюсь немного на площадь? – Спросила я.
– Иди, сегодня там будет представление Кёген. Очень интересно, советую посмотреть, -Улыбнулась Мико.
– Огромное спасибо, – С улыбкой на устах я выскочила из дома.
До площади
Кёген, насколько я вспомнила, это театр улицы, ориентированный на большую толпу. Это комедия, фарс, сцены из жизни простых людей, лишенные судьбоносных событий. Сцены просты, полны тривиальных шуток и привычных большинству людей случаев. Сегодня, как я поняла по костюмам, Кёген будет представление о богах.
Для лучшего просмотра я протиснулась практически к самой сцене. На ней появился актер в костюме, изображающем бога Сусаноо, и началось чудо. На сцене стали появляться и исчезать декорации, актеры, и все это смешалось в одну изумительную историю о боге.
Ему была отведена во владение равнина моря. Огорченный тем, что самое лучшее – небо и Солнце – получила его старшая сестра Аматэрасу, он плакал так долго, что у него за это время отросла борода до пояса. При этом иссякали моря и реки, высыхали деревья. Он изъявил желание посетить свою мать в царстве мертвых, за что отец (Идзанаки) изгнал его из верхнего неба. Тогда он отправился к Аматэрасу. Напуганная его громкой поступью, Аматэрасу готовилась к сражению, но его намерения были самые мирные: он предложил ей жениться. Она согласилась. Они произвели на свет детей оригинальным способом: она ломала и разгрызала его меч, из обломков которого рождались юные богини, а он раскусывал ее яшмовое ожерелье, из кусков которого рождались мальчики-боги.
По не вполне понятным причинам – то ли сильно охмелев, то ли от огорчения из-за полученного "небольшого" наследства, то ли от того и другого вместе – он наносит сестре ужасное оскорбление: вытаптывает межи на ее небесных рисовых полях, засыпает землей канавы, испражняется в ее праздничных покоях, а напоследок сдирает с живой лошади шкуру и бросает ее в комнату Аматэрасу. Изгнанный на землю, он, то ли протрезвев, то ли раскаявшись, совершает добрые дела. Его путь лежит в страну Идзумо к реке Хии. Пройдя вверх по течению, он встречает горько плачущих старика, старуху и их молодую дочь. Оказывается, Ямато-поороти («змей-страшилище восьмихвостый – восьмиглавый») съел семь дочерей этой пожилой пары и готов прийти за последней, самой младшей и красивой. Сусаноо просит выдать за него эту девушку и, получив согласие, разрабатывает хитрый план. Ее родителям он предлагает восемь раз очистить сакэ, рисовую водку. По указанию бога возводится ограда, в ней восемь ворот, а у каждого
Женившись на спасенной девушке, бог строит брачные покои и слагает первую песню из пяти строк (танака). Среди его ближайших потомков – бог О-кунинуси. Он добр и справедлив, но завистливые старшие братья убивают его, то раскаленным камнем, то в расщепленном дереве. Однако боги вновь и вновь возвращают его к жизни. Повстречав дочь своего отца, Сусаноо обменивается с ней пылкими взглядами, после чего они желают вступить в брак. После ряда тяжелых испытаний О-кунинуси добивается желаемого, основывает правящую династию и становится культурным героем, обучая людей обустраивать окружающий мир и свой быт. Несмотря на успешное правление, по велению богов его сменяет потомок Аматэрасу Ниниги – основатель новой императорской династии.
Представление произвело на меня неизгладимое впечатление, я такого в жизни не видела, это было безумно красиво. Пройдя немного по площади, я вернулась обратно домой.
Мико и Игораси готовились к ужину. На низком столе (котацу) были разложены яства. Игораси уже сидел за столом, скрестив ноги в соответствии с традицией. Он кивнул головой, приглашая меня сесть рядом, и я подчинилась. Стол прогибался от изобилия блюд, и мой живот сразу же напомнил о своем голоде. Мой обычный рацион отличался от японской кухни, но при виде этих блюд мне показалось, что они выглядят привлекательнее всего. На столе были рисовые шарики с начинкой из рыбы, овощи и жареные корни лопуха. Все это было незнакомо, но главное, на столе было пиво, и, кстати, оно оказалось намного вкуснее, чем то, что я пробовала в баре. После трапезы мои хозяева начали расспрашивать меня о моей прогулке. Я рассказала им, как меня впечатлил уличный театр, и они были довольны моим рассказом.
– Кора, я покажу тебе твою комнату. Завтра нам рано вставать, пойдешь со мной к лодкам, будешь помогать и заодно осмотришься. Возможно, что-то вспомнишь, – Улыбнулся уставшей улыбкой Игораси.
Моя комната находилась на втором этаже. Она была полностью выложена татами, в середине комнаты лежал футон и подушки, а также постельное белье. Ничего лишнего. Я подумала, что, возможно, если лягу спать, то проснусь уже в своем времени. С этой прекрасной мыслью я уснула.
Проснувшись утром и услышав шум снизу, я поняла, что все еще нахожусь в Эдо. Повалявшись еще минут десять, мне пришлось встать. Я оделась без спешки, умылась и спустилась в зал. Мико уже накрывала стол, а Игораси собирал какие-то вещи в сумку. Все были заняты своими делами, и мне оставалось только выяснить, почему я здесь. Мы позавтракали и отправились к рыболовецкому причалу на краю Эдо.
Конец ознакомительного фрагмента.