Когда её совсем не ждёшь
Шрифт:
Апатия овладела Катей. Ремонт? Какой ещё ремонт, кому он нужен? Соседки шептали: как цветок без воды вянет. Вместе с ней зачах и дом. Он словно одичал и угрюмо выглядывал из-за забора.
– Ты, девка, одумайся, – как-то в марте сказала ей Мария Никитична, – посмотри до чего себя довела. А дом? Подумай о нём, о будущем, о детях.
– Каких ещё детях? – буркнула Катя. – Нет их, и вряд ли будут.
– Ну, у тебя, может, и не будет. А жильё всё равно кому-нибудь достанется, – не стала ни утешать, ни разубеждать соседка, – и каким? Посмотри на него, неужто не жалко?
Катя вздохнула тяжко, оглянулась. Её дом подслеповато
– Ты с малого начни, – не сдавалась соседка, будто Катины мысли прочитала, – вот хоть с плиты. Есть же готовишь? Вот и протирай её каждый день. Обещаешь?
Катя пожала плечами. Но просьбу исполнила. Прошёл месяц. Вернулась она как-то вечером с работы, зашла в дом. Сумрачно, затхло, только чистенькая печь сияет белизной. Выбивается из общего ряда. «Кафель, что ли, возле неё помыть?», – подумала Катя. С того дня и пошло: незаметно для себя стала порядки наводить. Добралась до окошек – покрасила. Обои купила. Занавески накрахмалила, повесила. Дом-то и ожил: дождался, мол, весна на дворе, а ремонт в избе.
– Баб Маш! Я в цветочный магазин, – встретила Катя соседку на улице. – За орхидеями!
– Прям так сразу – за орхидеями?
Катя рассмеялась:
– По дому и – цветы!
А тот приободрился, выправился, что твой генерал.
«При порядке в доме и – мысли светлые, – перекрестилась соседка, – с богом, деточка, в новую жизнь!». Когда ж её начинать, если не весной? А там, глядишь, и любовь снова в дом придёт.
Если только ненадолго.
Дураку одному – не скучно и самому, есть такая пословица. Зоя, конечно, не дурак, то есть не дура, но ей и не скучно. Не скучно одной дома. Это ж такая свобода, правда же! Никаких очередей в ванную, никакого ажиотажа на кухне. Никто не капризничает, не сорит, не отвлекает, не требует внимания. Готовить? Да много ли одной нужно, и меню – именно на свой вкус. Как говорится, хочу ем халву, хочу – пряники. Или брокколи на пару. А – тишина? Рай для ушей… Тут Зоя оставила хвалебные рассуждения и прислушалась к тишине на всякий случай: может, дом что сказать хочет? Интересно, ему одному – как? Дверьми никто не хлопает, стены не разрисовывают. Беспорядки не устраивают, по полу не топотят. Но дом в ответ молчит: отдыхает, окошками на улицу посматривает.
Кстати, об окнах, вернулась к своим мыслям Зоя. Надо бы шторы повесить. Те самые, сиреневые. Что как нельзя точно подходят к пейзажу с лавандовым полем. А там ещё немного, и – Прованс, вспомнилась популярная песенка. Хорошо же! Придёт Зоя с работы, туфли скинет. Приготовит чашечку какао и – в кресло с книжечкой. Или фильм на ноутбуке посмотреть можно, что там новенького выпустили? А дом будет тихо сопеть трубами, скрипеть половицами. Подбросит клубок – откуда ни возьмись. «Подберу и ворчать буду: "убираешь, убираешь и без толку…", а сама спицы полезу в шкафу искать», – улыбнулась Зоя.
И вот странно, а клубок-то – раз, и выкатился! Прошлогодняя бирюза. Прям – как ответил. Дом-то. Шарфик, что ли, связать в спокойствии? Зоя подняла с пола клубочек. Время есть – вяжи, сколько душе
– Ну, ничего, ничего! Завтра муж из командировки вернётся, а дети приедут из деревни, от бабушки. И снова жизнь пойдёт прежним, родным чередом! Пока же,Зоя, наслаждайся временным, слава богу, временным, одиночеством. Иногда оно необходимо: собрать мысли, отдохнуть от суеты, и понять, что уединение – отличная вещь. Но, чтобы ненадолго. Да, дом? Не-на-дол-го! Ты тоже скучаешь по нас, когда мы уезжаем?
– Да, – открылась дверца шкафа и с полки для рукоделия выпали спицы в чехле. – Да, скучаю…
Первомай.
– На дворе зацветают каштаны,
Под окном распустилась сирень! – Лида с энтузиазмом, да комсомольским задором прочитала первые две строчки, а потом вздохнула: предстояло выучить стихотворение к первомайскому празднику. И бог с ним, со стихом, подумалось (совсем не по-советски), не так уж сложно вызубрить с десяток строчек. А вот прочитать его с городской трибуны, приветствуя шествующие колонны горожан – совсем другое дело!
Никогда, никогда ещё не было Лиде так страшно!
А вдруг она растеряется и забудет слова?
А вдруг сломается микрофон, или голос задрожит, а он задрожит наверняка, шутка ли читать практически перед всем городом!
А вдруг Митя всё-таки придёт, как обещал, и будет искать её взглядом на трибуне, и тогда Лида точно забудет слова, покраснеет, выронит микрофон…
А вдруг не придёт? И тогда она расстроится, и голос задрожит, ещё и слёзы навернутся. Ох, и зачем она согласилась на это общественное поручение? Теперь любимый праздник превращается в какое-то мучение! Энтузиазм потух, задор спрятался за шторку от этих грустных размышлений. Прочь! – сказала им Лида, – или я себе не хозяйка? Впереди три дня, стихи выучу и расскажу назло всем врагам!
– На дворе зацветают каштаны,
Под окном распустилась сирень!
И гудят пчёлы в них неустанно
В этот солнечный майский день,
Как рабочий в труде и в заботе
У станка на заводе своём,
Как шахтёр в горняцком забое,
Как учёный, как врач, агроном,
Как учитель, писатель, а впрочем
Как советский любой человек.
Любим труд, и любой труд почётен
В нашем мире, в 20-й наш век*! – чётко и громко читала Лида в микрофон, который не сломался, стихи, которые не забылись и вообще ничего не приключилось.
Мимо текла людская река, с волнами радостных улыбок, приветственных возгласов, проплывали разноцветные острова воздушных шаров, транспарантов, цветов. На плечах у многих мужчин сидели детки, шли нарядные женщины и уже неважно, пришёл Митя или нет – этого не разглядеть в ярком весеннем потоке.
А предательские слёзы навернулись всё равно. В груди стало горячо как от чая и колко как от газировки, от чувства гордости за свою страну, за город, за народ, за единство и счастье людей, за весну, которая шагала ро планете, дарила тепло солнечных лучей и надежду для сердца…