Когда грустят горы
Шрифт:
Неторопливыми шагами я направилась к зданию фирмы. Приятно было чувствовать запах травы, освеженной вчерашним дождем. Солнечные лучи словно щекотали глаза, заставляя жмуриться. В воздухе стоял запах намокшей сухой травы, дул сумеречный легкий ветерок.
И вдруг… У меня потемнело в глазах. Время остановилось. Сердце в груди замерло, ноги как будто вросли в землю, я не могла пошевелиться.
С другого конца луга, обсаженного деревьями, в мою сторону летело чтото громадное, напоминающее сказочного крылатого дракона. Я различила две передние лапы этого существа, плывущие по воздуху, лохматую
В поселке все боялись собаки Магомедхана – говорили, что она злая, за хозяина кинется в огонь и в воду. Подобное я услышала еще в первый день нашего приезда. Я лишь однажды решилась кинуть Чарли кусок мяса – да и то, остерегаясь, издали.
До сих пор мне не приходилось видеть такого громадного пса. И ни одна собака не пугала меня так сильно. Летящий зверь приближался так быстро, что было ясно: от него не будет спасения. Я онемела, едва не лишившись чувств. «О Аллах! За что ты наслал на меня такое проклятье? В чем я провинилась, что ты так наказываешь меня? Почему не позволил мне умереть по-человечески, у себя на родине?» – проносились в голове страшные мысли. Вспомнила я недобрым словом и Магомедхана: «И зачем только ты нас пригласил сюда! Для какой-такой радости? Если не можешь присматривать за своим псом, зачем держишь его?»
Горечь подступила к горлу: неужели я умру вот так?
Между Чарли и мною оставалось каких-то пять-шесть шагов. «От судьбы не уйдешь. Это моя судьба», – смирилась я. Чарли подскочил ко мне. Его кроваво-красные глаза готовы были вылезти из орбит. В тот же миг у меня осевшим голосом вырвались слова:
– Чан, Чарли! Ну что ты, успокойся! Я же не чужая. Ты ведь хороший мальчик. Я тебе ничего плохого не сделала. Я же гость. Произошло чудо. Собака, готовая прыгнуть на меня и разорвать на части, остановилась в шаге от своей жертвы и посмотрела мне прямо в глаза. Видя, что она меня слушает, я продолжала, не повышая голоса и стараясь оставаться спокойной:
– Чан, Чарли, ты не узнал меня? Ты же видел, сколько раз мы приходили сюда с Магомедханом! Сядь, отдохни. Разве можно обижать гостя?
Чарли на глазах преображался – свирепое выражение исчезло с его морды. Но из пасти его продолжала течь слюна. Он внимательно смотрел на меня. Потом, приблизившись, обнюхал мою обувь. Мой страх постепенно стал проходить. Кто знает, действительно ли Чарли признал гостью своего хозяина, или на него подействовал мой голос, или же он вспомнил кусок мяса, который я ему бросила несколько дней назад?
А те, кого я немного раньше заметила издали, и вправду оказались Мадлен и Асланом. Как выяснилось, увидев, что Чарли со злым лаем рванулся ко мне, они кинулись в здание, чтобы сказать об этом отцу. Неожиданно прогремел голос Магомедхана:
– Чарли! Чарли!
А Чарли в это время покорно лежал у моих ног. Теперь он охранял меня. Мой страх растаял, подобно облачку в небе. Я гладила пса по лохматой голове и ласково говорила:
– Какой ты умный! Животное, а помнишь добро! Не забыл кусок мяса, который я бросила тебе…
Магомедхан, а следом за ним Мадлен и Аслан подбежали ко мне. На них не было лица.
– Какое несчастье могло случиться… Слава Аллаху, что обошлось.
Удивленный нашим с Чарли умиротворенным видом, Магомедхан взглянул на меня:
– Что произошло с Чарли? Как ты его успокоила? Другого он разорвал бы!
– Почему же ты выпустил собаку без ошейника? – упрекнула я его.
– Мы заперли ворота. Кто мог знать, что ты войдешь через калитку?
На наши голоса сбежались несколько соседей, которые также были удивлены случившимся. Да и как было не удивляться, видя обычно свирепого Чарли таким дружелюбным и милым? Я же, размышляя о бессловесном животном, умеющем добром отвечать на добро, готова была расплакаться от умиления.
В полдень, перед отъездом в аэропорт, мы по очереди попрощались со всеми нашими друзьями. Но прежде чем сесть в машину, я заглянула и к Чарли. Положила перед ним сосиски, вчера купленные в дорогу, и погладила его по голове: «Чан, Чарли».
Он поблагодарил меня своим умным и добрым взглядом. Что еще сказать напоследок? Без этого необычного приключения с Чарли в нашей истории с поездкой в Германию чего-то не хватало бы точно…
Гнев змеи
Неги спустилась вниз накормить кур, подняла крышку ларя с ячменем и наполнила бадейку. Когда она насыпала корм, что-то кругленькое и маленькое, белого цвета, упало на траву. Присев на корточки, Неги подобрала находку. И тут на ее лбу выступил холодный пот. Она держала в руке… змеиное яйцо. Да, в этом не было никакого сомнения. Женщине показалось, что маленькая – с ноготь большого пальца – находка прожигает ей ладонь: сердце захлестнуло смешанное чувство омерзения и страха. Неги не могла ни бросить яйцо, ни смотреть на свою руку, в которой его держала. Она прошептала:
– Аллах всемилостивый! Хорошо, что я рассыпала корм в саду на траве, а не во дворе, как обычно. Ведь яйцо могло разбиться о камни!
Неги хорошо помнила, что набрести на змеиное яйцо – не к добру, может грянуть беда. «Что бы я делала, если бы яйцо разбилось!» Страх пронзил ее сердце. В жаркий летний день по ее телу прошла дрожь: маленькое яйцо было так же неприятно, как и сама змея. При мысли о крохотной змейке, которая могла оказаться в яйце, у нее подкосились ноги.
– Конечно, из змеиного яйца вылупится змейка с хвостиком, не цыпленок же! – проговорила она.
Но страх только усиливался. Неги не знала, как ей поступить.
«Змея не откладывает по одному яйцу. Значит, в ларе должны быть и другие…»
Наконец, взяв себя в руки, она положила яйцо в бадейку, пошла и подняла крышку ларя, осторожно заглянула в него. Поверх ячменя лежали еще три яйца. Неги дрожащей рукой подобрала их и опустила в бадейку. Затем со страхом пошарила в ячмене рукой и нашла еще два яйца.
Теперь Неги не знала, что делать с этими шестью яйцами.
«Если положить обратно в ларь, их могут найти дети. Как тогда устоять против змеи? Проклятая, как она сумела заползти в закрытый ларь?» Она хорошенько прикрыла ларь крышкой.