Когда муж - оборотень...
Шрифт:
— Ах ты! Вика, Виктория, кошка порочная! Того гляди и до третьего брата доберешься!
Борис целовал мои пальцы, а его руки гладили мои колени.
— Нет, три уж перебор явный. — Засмеялась я, припадая к шее деверя.
— Ну да, со мной же не измена. Так, благотворительность. Евнухи не в счет.
— Ну прекрати. Все у тебя в порядке, ведь мужик не тот, у кого колом, а тот, кто может подарить наслаждение своей женщине, ни смотря ни на что. Ты можешь, и ты прекрасно это знаешь, так что не скромничай и не прибедняйся.
— Сказала женщина, пришедшая только
— Да не в размере же дело. Сам знаешь. Сам посуди, разве бы я бегала к тебе, если бы мне было с ним по—настоящему хорошо? Никакая жалость не заставит быть с инвалидом, уж прости.
— Ах, значит, любишь ты меня, а у него за сантиметры держишься? — Рассмеялся Борис.
— Заткнись и помоги мне расслабиться.
Я встала и начала раздеваться. Нашим отношениям с Борисом также семь лет, изначально мне понравился больше он. Но он тогда был женат, а за мной ухаживал Вадим, но к Борису тянуло просто неодолимо. И мы стали любовниками.
— Стань женой Вадима, набейся в подружки к Ленке, и спокойно будем видеться чаще. — Напевал мне тогда еще гладко выбритый красавец с короткой стрижкой, лежа со мной в постели.
На том и порешили, так и жили ровно год, пока не случилась та страшная авария. Лена сразу бросила Бориса, а я не смогла. Притяжение наоборот даже усилилось, ни смотря на то, что ниже пояса Борис почти ничего не чувствует. Для меня он все так же желанен и необходим.
Но с первого дня, с первой минуты, да даже с первой секунды, я была уверена, что Вадим все знал, и что авария это его рук дело. Он стал для Бориса самым заботливым, самым внимательным и примерным братом. Вытаскивал из депрессии, заставил получить образование, позволяющее хорошо зарабатывать сидя в каталке, дал работу. Даже меня отдал. Через восемь месяцев, когда Борис уже более—менее привык к новой жизни, но радости от нее понятно дело не испытывал, Вадим пришел домой и заявил:
— Иди к нему и заставь снова почувствовать себя мужиком. Ему этого не хватает сейчас.
— Причем здесь я?! Сними ему шлюху, а лучше проплати не только секс, но и спектакль про любовь. А там глядишь, и правда, чего срастется.
— Зачем проплачивать, если главная актриса и так здесь? — Злобно усмехнулся муж.
— Думаешь, я не вижу, как он на тебя смотрит и как ты на него? Думаешь, я раньше этого не замечал? — Глаза мужа сияли яростью. — Но теперь все. Летчик сбит навечно. Единственное, что остается Бориске, слизывать крошки с барского стала.
— Муж самодовольно улыбаясь лизнул меня в шею. — Это можно. Я разрешаю раз в неделю. В рамках благотворительной акции.
Я не смогла сдержаться, влепила мужу пощечину. Но к Борису таки пошла. Я безумно по нему скучала, по его губам, по его рукам, по его запаху, по его страсти. И он был великолепен! Мне было все равно, что он не может войти в меня как прежде, главное, что он со мной, теперь он только мой. Его пальцы, губы и язык как прежде порхали по всему телу, даря невероятное наслаждение, что может подарить лишь
Я так кричала, что охрипла. А когда вернулась, Вадим с порога, ничего не говоря, избил меня. В тот день было полнолуние. Возможно, муж надеялся в прямом смысле отбить желание ходить налево. Но не получилось. Я все равно ходила и хожу. Муж делает вид, будто не знает, он стал заложником своего же преступления и чувства вины.
Я даже хотела развестись, но Борис запретил мне об этом даже думать.
— Городок у нас маленький, а Вадим очень злопамятен и у него большие связи. Тебя даже поломойкой в подъезд нигде не возьмут, про себя вообще молчу. К тому же, ты долго не сможешь без полноценного секса. Рано или поздно заведешь любовника, так стоит ли что—то менять?
Подумав, я тоже решила, что не стоит, а сейчас очень жалела.
Даже неистовые губы любовника, порхающие по всему телу, не отвлекли и не расслабили до конца.
Неужели Вадим действительно маньяк? Неужели он так меня ненавидит за нелюбовь и за измены с братом, что выплескивает эту ненависть, убивая невинных и беззащитных девушек?
Вадим хороший, очень хороший, мужественный, надежный и заботливый, но я не люблю его. И ничего не могу с этим поделать. Я пыталась забыть Борю, но чем больше пыталась, тем отчетливее понимала, что не смогу!
— Ты чего такая загруженная? Один комок нервов? — Спросил Борис, прекратив осыпать меня поцелуями.
— Как думаешь, Вадим способен на убийство? — Прямо спросила я.
— Каждый из нас способен, но в определенных подталкивающих к этому обстоятельствах.
Глава 3
Домой шла как на минное поле, дрожа всем телом. Вопреки ожиданиям, Вадим спал крепко и безмятежно, даже улыбался во сне. Я осторожно подняла его правую руку, развернула тыльной стороной, всмотрелась в татуировку. Да, точно такая же. И часы у него на руке точно такие же как в видении.
Как же так?! Вадим! Как же так?!
Нужно поискать перчатки! Если найду, тут же позвоню Андрею!
Вряд ли он их держит дома, скорее всего, в гараже. Туда кроме него никто не заходит.
Взяла его ключи, лежавшие на тумбочке. Тихо вышла в гараж, что был впритык к дому. Обшарила все, что можно. Заглянула в каждый уголок, перчаток не нашла. Зато в дальнем уголке у стенки нашла нож с белой, узорчатой рукояткой, такой же, что был в руках у маньяка, только без рубинов. Может, их и не было. Может, это мне какой—то намек, как и про волка.
— Мамочка! Не заблудись в трех соснах, мамочка.
Услышав нежный голосок дочери, я обернулась. Она стояла за спиной. Мой белокурый кудрявый ангелочек с голубыми глазками. Девочка была одета в белую сорочку до пят. В такой ее и похоронили. Время шло, девочка росла там, у себя на небе, вместе с ней росла и ее одежда в моих видениях.
— Здравствуй, солнышко! Здравствуй, милая. — Я невольно потянула руки к призраку, как всегда больше всего на свете жалея, что ее нельзя обнять. — Ты ведь все знаешь? Милая, скажи, это ведь не папа? Он ведь не убийца?