Когда она сказала да

Котсуолдские холмы, Англия, 1816 год

Ну разве это не прелестно?

В экипаж ворвались струи ледяной речной воды, смели с сиденья мисс Каллиопу Уортингтон и подкинули под потолок, прежде чем бросить к противоположной двери. Охнув от потрясения и холода, она задохнулась, хлебнув пены и грязи.

Река утащила ее туфельку. Калли закрыла глаза и в отчаянии схватилась за висевшую над головой кожаную петлю, болтавшуюся над головой все время путешествия

от Лондона до этого темного, залитого водой котсуолдского моста.

Другой рукой она намертво вцепилась в воротник пальто матери, Айрис, обнимавшей мужа Арчибальда. Дочь откинула голову и в отчаянии выкрикнула имя брата:

— Дейд!

Наконец перед ними возник величественный дом из котсуолдского песчаника, словно сиявший в лунном свете. Путники долго колотили в массивную дубовую дверь, но ответа не последовало. Каллиопа повернула ручку и, к своему удивлению, обнаружила дверь незапертой. Брат понес отца через неосвещенную парадную. Мать следовала за ними с единственным оставшимся после крушения моста маленьким саквояжем. Незваные гости решили, что в доме нет ни единой души.

Каллиопа помогла матери снять чехлы с пары диванов. При виде отца, приходящего в сознание и неразборчиво бормочущего что-то себе под нос, дочь облегченно вздохнула.

— Калли, думаю, мне нужно пойти помочь Моргану с лошадьми, — сказал Дейд.

Лошади почтенного возраста запаниковали в дороге, поскольку совершенно не привыкли к таявшему снегу, так и норовившему смести их с моста, умудрились запутаться в порванной упряжи. Морган, кучер, а заодно и верный слуга семейства Уортингтон, предпочел остаться на берегу реки, пока животные не успокоятся.

Калли помогла брату закутаться, хотя у них не осталось ничего сухого, кроме заплесневелых покрывал, найденных в сиденье-подоконнике. Девушка умудрилась превратить мебельный чехол в тогу, в то время как платье повесила у очага просушиться. И только потом зажгла огонь, взяв на каминной доске кремень и огниво.

После ухода Дейда мама уселась на противоположный диван и с тревогой уставилась на мужа. У Калли появилось время обозреть дом, который показался ей очень красивым и даже величественным, хотя и дурно содержавшимся. Да, некоторые люди не ценят того, что имеют.

— Мама…

Но женщина уже дремала, убаюканная теплом огня и тихим храпом мужа. Каллиопа осторожно откинула серебрившийся локон со лба матери и потуже стянула свое парусиновое одеяние. С сушившегося у очага платья все еще капала вода, как и с одежды родителей.

Мама и папа спали, как уставшие дети, повернувшись к камину. Дочь могла составить им компанию, свернувшись на толстом, хотя и пыльном каминном коврике, но она решила удовлетворить свое любопытство, пройдясь по дому в поисках чего-нибудь полезного.

Взяв с собой свечу, Калли прежде всего нашла кухню под лестницей, в глубине дома. Войдя в кладовую, она удивленно моргнула, увидя обширные запасы мяса и сыра. Под набитыми продуктами полками стояли корзины с морковью, капустой и свеклой — все это долго хранится. Но к чему столько еды в доме, где годами никто не жил?

Может, хозяева

уже в пути?

Вряд ли они отказали бы несчастному семейству в небольшом количестве самой простой еды. И Каллиопа стала раскладывать на тарелки ветчину с сыром. Это для матери и брата, когда тот вернется с Морганом. Девушка успела перекусить до того, как положила в кастрюлю ломоть солонины, овощи и, залив водой, собралась варить суп для отца.

Вернувшись в салон, она поставила кастрюлю у огня. Потом пощупала лоб матери. Спит крепко, и никаких признаков жара. Калли стиснула руку отца, но тот что-то проворчал и отвернулся. Слава Богу, и с ним все в порядке.

Наконец она зажгла свечу в красивом серебряном канделябре и поставила на окне у входа, облегчая Дейду и Моргану возвращение в дом.

Больше дел не осталось. Поэтому она снова завязала тогу поверх все еще влажной сорочки, взяла свечу и, бесшумно ступая босыми ногами, стала изучать первый этаж. Проходя по дому, девушка наслаждалась совершенно новым для нее ощущением одиночества. Семья, в которой Калли росла, была большой и любящей, и хотя иногда это раздражало, но девушка никогда не оставалась одна.

Имея семерых невыносимых братьев и сестер и еще более невыносимых родителей, живущих в уютном, но тесном и убогом лондонском доме, Каллиопа с трудом припоминала, когда в последний раз гуляла в тишине и покое. Наверное, много лет назад.

И теперь она ходит по большим пустым комнатам, ожидавшим ее визита.

Она побывала в просторной столовой с огромным столом, за которым поместилась бы половина палаты лордов, в двух прелестных, но совершенно разных гостиных, в музыкальном салоне с пианино и большим, прикрытым чехлом предметом странной формы, походящим на концертную арфу. Заглянула она и в библиотеку, которая могла бы произвести впечатление, если бы не толстый слой пыли на книгах.

Девушка ошиблась, посчитав этот дом гигантским. Но если постараться и представить чистые красочные ковры на фоне отполированного дерева, особняк покажется весьма уютным.

Вздрогнув, Калли стряхнула со щеки прилипшую паутину и все-таки смело пошла по лестнице в верхнюю галерею. В ее доме мебель знавала лучшие времена. Но благодаря уходу Каллиопы и помощи опытной экономки она выглядела безукоризненно… Если не считать странного пятна в гостиной, где близнецы в свое время пролили нечто отвратительное и пытались уничтожить следы преступления, растворив пролитое в чем-то еще более отвратительном.

Серебристый лунный свет струился в высокие окна просторной и элегантной галереи, превращая помещение в причудливое сочетание теней, слегка разбавленное светом единственной свечи. Каллиопа подошла к окну и выглянула в ночь, превратившуюся из кошмарной бури в залитую лунным светом фантазию. Облака уступили место луне и звездам.

Девушка чувствовала, будто кто-то неведомый управляет ее жизнью. Что, если бы сегодня утром семья проснулась на полчаса раньше или уехала на полчаса позже? Тогда они проехали бы деревянный мост задолго до того, как его повредило наводнением. Либо увидев, что его унесло, благополучно повернули бы назад.