Когда падают звезды...
Шрифт:
Его последние слова сначала вызвали у Сильвии некоторую тревогу, но потом она подумала, что французы всегда говорят женщинам комплементы, и это еще не значит, что он собирается к ней приставать. Упоминание о приятеле немного удивило ее, потому что она была уверена, что в машине больше никого нет. Присмотревшись, девушка увидела на заднем сиденье белую соломенную шляпу, а под ней – очертания чьей-то головы. Видимо, приятель спал, прикрыв лицо от солнца.
Двое мужчин, конечно, опаснее, чем один, но выбирать не приходилось. Боясь, что француз передумает, она без дальнейших расспросов подошла
– А как же ваш джип? – спросил он.
– Он арендованный. Надеюсь, его никто не угонит, ведь бензобак пуст. А в Рабате я сообщу, чтобы за ним приехали. – Такое объяснение показалось девушке вполне сносным, а водитель решил, видимо, что его это не касается, что было совершенно справедливо.
Дальше они ехали молча. Сильвия так устала, что была не в силах разговаривать, а шофер не приставал с вопросами, наверное, из чувства такта. Она пару раз посмотрела в зеркало на человека на заднем сиденье. Лица видно не было, а в остальном он выглядел вполне прилично – белые брюки, свободная голубая шелковая рубашка с короткими рукавами. Он полулежал, скрестив руки и откинувшись на сиденье, и, судя по ровному дыханию, действительно спал. Скоро девушка сама почувствовала такой приступ сонливости, что положила голову на спинку кресла, закрыла глаза и немедленно погрузилась в сон.
Она заснула так крепко, что не слышала, как они проехали Тазу. Когда Сильвия пришла в себя, солнце все так же светило в лицо, но теперь с левой стороны. Сначала она не поняла, что происходит, но потом все вспомнила и заспанными глазами посмотрела в зеркало на водителя. Это был уже не тот курчавый француз, что подобрал ее на шоссе. Видимо, он вышел в Тазе, а девушка даже не поблагодарила его. На человеке, сидевшем за рулем, была та же белая соломенная шляпа, которой он прикрывался во время сна, а пол лица закрывали непроницаемые темные очки. Правда, он был чисто выбрит, в отличие от своего предшественника.
Девушка взглянула на часы – семь двадцать. Она неловко поерзала на сиденье, кашлянула и спросила по-французски:
– Извините, месье, а где мы сейчас едем?
Тот, не повернув к ней головы, ответил коротко:
– Проехали Фес, скоро будем в Мекнесе.
– Спасибо, – пробормотала Сильвия, которой было неловко разговаривать с человеком, явно не склонным к общению.
Она отвернулась и стала смотреть на проплывающие мимо уже знакомые мирные пейзажи, так разительно отличающиеся от оставшегося позади горного района. Где-то рядом должны были быть развалины древнеримского поселения Волюбилис. Или они его уже миновали?
– Не волнуйся, пока ты успеваешь на самолет, – услышала девушка.
Не успела она удивиться, откуда этот человек знает про самолет, как вдруг с еще большим изумлением поняла, что водитель теперь говорил по-английски, а голос…
Она резко повернула голову к спутнику и остолбенела. Тот был уже без шляпы и очков, и в зеркале отражалось хорошо знакомое лицо, которое Сильвия теперь думала увидеть только в кошмарных снах.
Несколько секунд девушка сидела, не дыша, с открытым ртом, рассматривая это спокойное лицо, полностью сосредоточенное на дороге. Потом она лихорадочно начала терзать ручку двери. Та почему-то не
– Ты хочешь выйти из машины на полном ходу? – спросил Джеффри меланхолично. – Не рекомендую, скорость восемьдесят миль в час.
Сильвию парализовал смертельный ужас. До нее только сейчас дошло, что происходит. Она оставила ручку в покое и прислонилась к двери, тяжело дыша. Голова сделалась свинцовой, а слова не приходили в голову.
Наконец она спросила дрожащим голосом:
– Куда мы едем?
– В Рабат, – пожал плечами Джеффри, – куда же еще?
– Я тебе не верю, – хриплым шепотом заявила девушка.
Джеффри насупился, потом вдруг резко затормозил, вышел из машины и властным взмахом руки остановил проезжающий мимо автомобиль. Сильвия в оцепенении смотрела на его действия.
– Простите, любезный, далеко еще до Рабата? – по-арабски громко спросил Джеффри водителя, наклоняясь к кабине.
– Километров сто пятьдесят, – услышала Сильвия приглушенный ответ.
– А до Мекнеса?
– До Мекнеса совсем недалеко, километров десять.
– Спасибо, любезный, – ответил Джеффри, отходя от машины и садясь обратно за руль.
– Ну что, убедилась? – осведомился он, включая зажигание.
– Да, – ответила девушка, у которой голова шла кругом от изумления и недоумения. – Но… почему? – наконец выдавила она, беспомощно смотря на спутника в зеркало.
– Как это, почему? – поднял брови Джеффри. – Разве ты не туда хотела попасть?
– Туда, – упавшим голосом согласилась девушка и опять замолчала, не находя, что еще сказать. – Нет, подожди, – снова начала она, немного собравшись с мыслями, – я спрашиваю, почему ты везешь меня в Рабат?
– А тебе больше нравился тот заросший приятель? – не очень приятным тоном вопросил Джеффри.
– Ну… – опять растерялась Сильвия, которой уже хотелось заплакать от беспомощности.
– Сожалею, но ему пришлось остаться в Тазе.
– А машина? – попыталась уцепиться Сильвия за ускользающую ниточку смысла. – Это ведь его машина.
– Теперь моя, – невозмутимо отозвался мистер Альварес.
– Ты что, ее угнал? – с ужасом спросила девушка.
– Ты, я вижу, очень щепетильна в отношении чужих поступков, – заметил Джеффри. – А тот джип, который ты бросила на дороге, разве принадлежал тебе?
Сильвия покраснела и сказала с вызовом:
– У меня не было другого выхода. Ты, кажется, знаешь об этом не хуже меня.
– Не могу полностью с тобой согласиться, – ответил он, – но, в любом случае, у меня выход был, поэтому я ее купил.
– Купил? – опешила девушка. – А он так просто продал свою машину первому встречному? Я тебе не верю.
– Уверяю тебя, он был счастлив продать это старье первому встречному идиоту, который захотел его купить. Я пытался уговорить его поехать с нами, обещал хорошо заплатить, но он наотрез отказался. Объяснил мне, что у него жена и дети, что он сто лет не был дома. В общем, это было похоже на вымогательство, парень просто сразу понял, что я платежеспособен и ограничен во времени. Поэтому мы даже не особо торговались. Я заплатил столько, сколько он запросил, пока он не задрал цену еще выше. Французы, знаешь ли, весьма меркантильные ребята.