Когда рыдают девы

Харрис К. С.

Геро закрыла зонтик, делая вид, что целиком поглощена застегиванием ремешка. Вместо ответа она произнесла:

– Мы условились, что в браке будем уважать независимость друг друга.

– Это так. И все же разве твои цели в данном расследовании не такие же, как у меня? Разве ты не стремишься выяснить, что произошло с Габриель Теннисон и ее маленькими племянниками? Или здесь замешано что-то еще, о чем я понятия не имею?

Жена подняла на него глаза. Солнце осветило ее лицо, но Себастьян не увидел в нем

ни обмана, ни хитрости, а только напряженную тревогу.

– Ты уже слышал, что власти обнаружили исчезновение мальчиков?

Девлин молча кивнул.

– Когда я спросила у Чайлда, кто, по его мнению, убил Габриель, он ответил, что вместо того, чтобы заострять внимание на коллегах мисс Теннисон, следует поразмыслить, кто выиграет от устранения детей.

Виконт немного помолчал, припоминая каллиграфический мальчишеский почерк и армию оловянных солдатиков, безмолвно марширующих по залитому солнцем полу. Он отказывался принимать мысль, что мальчики тоже погибли, но сказал только:

– Ты их видела?

– Племянников Габриель? Да, несколько раз. Я не из тех, кто относится к детям с бездумным обожанием, но Джордж и Альфред – они особенные. Мальчики поразительно смышленые и любознательные и настолько полны желания познавать окружающий мир, что общаться с ними – одно удовольствие. Как подумаю, что с ними тоже могло что-нибудь случиться… – Геро запнулась, и Себастьян заметил в ее глазах блеск непролитых слез. Затем она откашлялась и перевела взгляд в сторону, словно смутилась, выставив напоказ свои чувства.

– Что-то сбывается, большее – нет, – негромко процитировал виконт. – Ужель без сомнений лишь те, кто мертвы?

– Что? – непонимающе вскинула голову жена.

– Строки из стихотворения, написанного Джорджем Теннисоном. – Себастьян протянул листочек. – Они тебе о чем-нибудь говорят?

Геро пробежала глазами коротенькую строфу.

– Нет. Но Джордж часто записывал похожие бессвязные отрывки. Сомневаюсь, что это имеет какое-то значение.

– Я слышал, отец мальчиков долгое время болеет. Не знаешь, чем?

– Нет. Хотя мне мало что известно о семье Габриель. Родители у нее умерли еще до нашего с ней знакомства. Ее брат довольно приятный человек, хотя, как и все адвокаты, чрезмерно поглощен своей юридической практикой. У него в Кенте есть небольшое имение, он сейчас там и находится. Насколько мне всегда казалось, Габриель с братом неплохо обеспечены, но не более того. И все же, по-моему, у кого-то из их родни имеются солидные средства. Недавно обретенные.

– Господи Боже, – протянул виконт. – Не состоит ли мисс Теннисон в родстве с Чарльзом Теннисоном-д'Эйнкортом?

– Кажется, это ее двоюродный брат. Ты его знаешь?

– Учились вместе в Итоне, но он на несколько лет младше.

Тон мужа выдал больше, чем тот намеревался сказать. Геро усмехнулась:

–

И ты считаешь упомянутого джентльмена напыщенным, льстивым о… – леди Девлин запнулась и бросила покаянный взгляд на каменные лица ожидавших слуг.

– Очень скучным? – услужливо предположил Себастьян.

– И это тоже.

На какой-то неожиданно интимный момент их взгляды встретились, и супруги обменялись заговорщицкими улыбками. Затем Девлин ощутил, как улыбка начинает тускнеть.

В течение последнего года с небольшим д'Эйнкорт являлся членом парламента от Линкольншира. Этот яростно консервативный тори быстро сумел снискать расположение той части парламентариев, которую направлял отец Геро, лорд Джарвис.

– Почему меня не покидает смутное чувство, будто ты о чем-то умалчиваешь? – обронил Себастьян.

Геро приняла предложенную мужем руку и ступила на подножку ожидавшей кареты.

– Разве я могла бы так поступить?

– Да.

Гортанно хмыкнув, Геро изящно расправила вокруг себя юбки серо-синего прогулочного платья.

– Распорядись, пожалуйста, чтобы кучер отвез меня домой.

– Ты едешь домой?

– А ты?

Мягко улыбнувшись, виконт закрыл дверцу экипажа и кивнул кучеру. Он немного постоял, провожая взглядом карету жены, поворачивавшую на Тоттенхем-Корт. А затем отправился на поиски напыщенного льстивого зануды, который величал себя Теннисоном-д'Эйнкортом.

ГЛАВА 12

Чарльз Теннисон-д’Эйнкорт сидел в читальной комнате клуба «Уайтс», удобно расположившись в одном из кожаных кресел-бочонков, когда к нему подошел Девлин.

Достопочтенный член парламента был гораздо светловолосее своей кузины, стройным, изящно сложенным, с тонкими чертами лица, высокими скулами и такими узкими губами, что казалось, их и вовсе нет. На столике перед джентльменом стоял стакан бренди и лежал развернутый свежий номер консервативной газеты «Курьер». Когда виконт занял кресло напротив, д’Эйнкорт коротко взглянул на него и демонстративно вернулся к чтению.

– Примите мои соболезнования в связи со смертью вашей родственницы, мисс Габриель Теннисон, – заговорил Себастьян.

– Как я понимаю, Боу-стрит привлекла вас к расследованию этого прискорбного случая? – поинтересовался д’Эйнкорт, не поднимая глаз.

– Если под «прискорбным случаем» вы подразумеваете убийство мисс Теннисон и исчезновение вверенных ее попечительству детей, мой ответ – «да».

Д’Эйнкорт нарочито неспешно потянулся к своему бокалу, сделал глоток бренди и вернулся к газете.

– Мне любопытно, – продолжал Себастьян, подавая знак проходившему мимо официанту принести выпивку, – насколько близкое родство между вами и мисс Теннисон?