Когда рыдают девы

Харрис К. С.

– Полагаю, они истосковались по родному дому и отчаялись снова увидеть Францию. Порою действительно кажется, будто эта война никогда не закончится.

– Вероятно, так и было, но…

Себастьян внезапно развернулся к магистрату с застывшим лицом:

– Вы сказали, фургон набойщика?

– Да, – сморгнул Лавджой. – Хотя, боюсь, нам вряд ли удастся выяснить, какой именно набойщик причастен к побегу – если вообще причастен. Вы по какой-то причине считаете это важным, милорд?

– Может статься.

Джейми

Нокс под дождем руководил погрузкой подводы во дворе пивоварни Калверта [39] на Аппер-Темз-стрит, когда Себастьян остановился в арке проезда, прислонился плечом к грубой кирпичной стене и, скрестив руки на груди, стал наблюдать за владельцем таверны.

В воздухе стоял густой дрожжевой аромат бродящего хмеля, запах мокрых булыжников и кирпича и рыбный дух, поднимающийся от текущей по соседству реки. Нокс бросил на виконта быстрый взгляд, однако продолжил отдавать отрывистые приказания рабочим, крепившим бочки на высокую платформу, затем немного посовещался с возницей и только тогда подошел к Себастьяну. По щекам бывшего стрелка стекали капли дождя, желтые глаза были полуприкрыты.

39

Пивоварня Калверта– если верить английскому Обществу истории пивоварения, пивоварня на Аппер-Темз-стрит существовала с 1431 года! В 1759 году она стала собственностью Калвертов, династии лондонских пивоваров. Во время, описываемое в книге, пивоварней владел Чарльз Калверт (1768-1832), который с 1812 года до самой своей смерти избирался в члены британского парламента и считался богатейшим пивоваром Лондона. Пивоварня под разными названиями действовала до 1922 года, далее использовалась под склад. В 1941 году во время воздушного налета здание было разрушено.

– Вы здесь явно не просто так. В чем дело?

Девлин пристально всмотрелся в худощавое, тонкокостное лицо, столь похожее на его собственное.

– Мне известно, почему вы застрелили Филиппа Арсено.

– Смех да и только, – хохотнул Нокс. – Ну давайте, растолкуйте, какая же причина могла найтись у меня для убийства этого французика… кем он там был, лейтенантом?

– Лейтенантом. – Себастьян отодвинулся к стене, поскольку в арку свернула груженная мешками хмеля телега с гнедым тяжеловозом в упряжке. От влажной лошадиной шерсти поднимался пар, копыта гулко цокали по брусчатке. – Я заметил, что через дорогу от вашей таверны находится мастерская набойщика.

– Верно. Да только по Лондону разбросано несколько дюжин, а то и больше, таких мастерских. И если вам мерещится, будто между фургоном, в котором поймали четверых беглых офицеров, и моей таверной есть какая-то связь, то мое слово такое – вы попали пальцем в небо.

– Вашим словам можно было бы поверить, не знай я, что Филипп Арсено присутствовал при той небольшой размолвке, которая случилась в прошлый четверг между вами и мисс Теннисон. Думается, вы опустили данную подробность по определенной причине, и вот по какой…

Нокс стоял подбоченившись, слегка втянув щеки, с танцующей на губах чуть заметной усмешкой, словно забавляясь разговором.

– Видите ли, – продолжал Девлин, – по моим соображениям, первоначально этот фургон предназначался для шестерых, в том числе и для Арсено. Однако возлюбленная лейтенанта – кстати,

та самая мисс Теннисон – каким-то образом узнала о замыслах француза и упросила его остаться. Поэтому Арсено пошел на попятный.

– Интересная догадка, ничего не скажешь. Вот только не могу понять: я-то сюда каким боком?

Себастьян посмотрел на склонивших шеи в хомутах серых в яблоках ломовых лошадей, впряженных в телегу трактирщика.

– Мне рассказывали, что в течение трех последних лет из Англии бежали – или пытались бежать – шестьсот девяносто два освобожденных под честное слово французских офицера. Огромное количество народу. Это так вы расплачиваетесь за контрабандные французские вина и коньяки? Беглыми военнопленными?

Вокруг барабанил дождь, шлепал по лужам во дворе, потоками стекал с высокой крыши пивоварни. Нокс молчал, внимательно глядя на собеседника.

– Хитроумная и прибыльная задумка, но вместе с тем рискованная. Габриель Теннисон обнаружила, чем вы промышляете? По этой причине вы ссорились в прошлый четверг? Некоторые сочли бы достаточным основанием для убийства мысль, будто их преступную затею намерены предать огласке. Я задаюсь вопросом: обвинил ли вас Арсено в гибели своей любимой? Вы решили устранить лейтенанта, прежде чем он доставит вам неприятности?

В глубине глаз бывшего стрелка зажегся холодный, опасный блеск:

– И в придачу двоих ребятишек? Их, по-вашему, мне тоже потребовалось прикончить – просто ради забавы?

– По моему опыту, определенный тип людей, почувствовав себя загнанным в угол, становится беспощадным. Может статься, вы увидели шанс убрать нежелательную свидетельницу и присутствие детей вас не остановило.

– И что же я делал на том рву вместе с мисс Теннисон и двумя мальцами? А? Ну-ка, скажите. По-вашему, леди охотно поехала бы туда со мной? Будучи влюбленной в Арсено и считая меня контрабандистом и полным выродком?

Это был неоспоримый изъян в версии Девлина, и он осознавал его, принимая решение поговорить с бывшим стрелком.

– Я не знаю, зачем леди отправилась с вами туда. Возможно, вы проследили за ней. Возможно, мисс Теннисон встретила свою смерть вовсе не возле рва. Возможно, потому тела мальчиков так и не были обнаружены, поскольку вы убили и зарыли детей где-то в другом месте.

На губах Нокса снова появилась сдержанная усмешка.

– Навроде погоста Святой Елены? Что скажете, неплохой уголок, чтобы схоронить парочку трупов? Кладбище, полное гниющих мертвяков?

– Пожалуй, – согласился виконт. – С другой стороны, может статься, что вы не убивали мисс Теннисон – это совершил кто-то другой по абсолютно иной причине. Но Арсено не знал наверняка, не так ли? Судя по его словам незадолго до смерти, француз опасался, не из-за него ли погибла Габриель. Он вполне мог обвинять вас, даже если вы и не причастны. Он мог угрожать разоблачением, как только побег состоится. Согласитесь, смерть лейтенанта явилась до странности своевременной.

Лицо стрелка утратило всякое веселье, оставшись суровым и напряженным.

– В свое время я убил многих – а какой солдат не убивал? Но я никогда не поднимал оружие на женщину или ребенка и никогда не был хладнокровным душегубом.

Мужчины вперили друг в друга взгляды. Вокруг, громко отдаваясь в ушах, хлестал дождь.

– Если выяснится, что Филиппа Арсено застрелил ты, я позабочусь, чтобы тебя повесили, – надвинул шляпу на лоб Девлин.

И мысленно добавил: «Будь ты даже брат мой».