Когда тебя нет
Шрифт:
Он жестом показывает мне следовать за ним. Я ожидал увидеть голую комнату с зеркалом вместо стены, стол серого цвета, прикрученный к полу, диктофон с магнитной катушкой, как в кино, но он проводит меня в большой зал, где стоят пять столов с компьютерами и аккуратными пачками бумажных документов в разноцветных папках, совсем как в офисе у страхового агента.
– Удалось что-то выяснить? – спрашиваю я, опустившись на потертый стул у стола молодого инспектора.
– Расскажите еще раз: откуда вы знаете месье Гордона? – спрашивает
Я в последний момент успеваю распознать и подавить в себе импульс закатить глаза. Эти ребята либо ленятся записывать ответы, либо у них слишком непонятные почерки, чтобы потом их разобрать.
– Он мой друг из… Интернета.
Правая бровь копа ползет вверх.
– Какого рода была эта ваша… дружба?
– В основном мы играли в онлайн-стрелялки.
– Стре-лял-ки. И все?
– Все.
Он хмыкает и снова что-то записывает. Я хочу заглянуть и посмотреть, что такое он там конспектирует, но снова ловлю импульс, прежде чем он берет верх.
– А вы были знакомы… в реальной жизни?
Мне становится понятно, к чему он клонит. Я едва ухмыляюсь уголком рта.
Ну да, это странновато выглядит со стороны – двадцативосьмилетний мужчина преодолевает сотни километров, чтобы проверить, почему его друг по играм-стрелялкам не выходит в сеть.
Я гляжу в лицо копу и представляю, как буду объяснять ему, каким способом нашел Трона и скольким людям наврал по пути. Я представляю себе, как брови-гусеницы инспектора ползут все выше и выше вверх после каждого моего слова, пока не уползают на затылок.
– Нет, мы общались только в сети, – произношу я, глядя, как он медленно, двумя пальцами, печатает мои показания. Так медленно, что мне хочется предложить ему набрать текст самому. Все же я рад, что он отложил свой дурацкий блокнот.
– Откуда у вас его адрес?
– Он сам дал мне его.
– М-мм.
Щелк-щелк-щелк пальцы по клавишам.
Я пытаюсь проследить, на какие клавиши он нажимает, чтобы понять, допечатывает он то, что я уже сказал ему, или это что-то новое. Но это французский, и все безнадежно.
– Офицер, а сколько он так вот пролежал?
– Коронер сказал, от шести до двенадцати часов до того, как поступил ваш звонок. А сколько дней он уже не выходит онлайн?
– Пятнадцать дней.
Я сглатываю комок и медленно подсчитываю в голове. Я прилетел в три часа. В четыре пятнадцать сел в прокатный «Ситроен». Дорога была долгой из-за тумана и отсутствия практики вождения. Я был в Плугерну в районе шести тридцати. Трон не открыл, и я уснул в своей машине. Сколько я спал?
– Во сколько приземлился ваш рейс, месье Виноланен?
– В три часа дня, – машинально отвечаю я. – На пятнадцать минут раньше расписания.
– Дама из булочной говорит, что вы заходили к ней в без двадцати шесть, она уже собиралась закрываться. – Он листает ломкие от чернил страницы своего блокнота с сухим шелестящим звуком. – А звонок поступил
«А что тут скажешь», – думаю я.
У меня потеют ладони. Коп поднимает свои маленькие выпуклые глаза. Паутинка капилляров выдает бессонную ночь. Могло ли быть, что он уже знал, что я вру ему? Могли ли они успеть показать мою фотографию девушке-бегунье из квартиры в Бентал Грин?
– Вчера вы сказали, что это ограбление…
– Я собираю информацию, месье Веналайнен, для протокола, – теперь он глядит на меня исподлобья. – Это похоже на ограбление, особенно учитывая, что мерзавцы вынесли практически все, что могли унести, включая хозяйский телевизор с нижнего этажа. Здесь зимой такое случается. Это не местные. Эмигранты, наркоманы, цыгане, – произносит он, крутя между пальцев остро заточенный карандаш. – Грабитель не знал, что в доме кто-то есть. Месье Гордон проснулся, начал кричать. Они испугались и убили его. А потом подчистую обнесли дом.
Я молча впитываю информацию. Что-то не вяжется, но я слишком взволнован, чтобы заметить выбитый пиксель. Мой мозг плохо функционирует в стрессе. Я кашляю. Как по команде, сидящие за другими столами копы поворачивают на меня головы.
– Может, вам воды? – инспектор слегка склоняет голову набок и прищуривается.
– Нет-нет, спасибо, – качаю головой. – Я просто не понимаю, если все так очевидно, зачем вы задаете мне эти вопросы еще раз? Я же вчера все вам рассказал.
– Затем, что месье Гордон – гражданин иностранного государства, и расследование это мы, вероятнее всего, передадим в другое управление. Я просто собираю необходимые документы.
Он издает полный усталости вздох и моментально превращается из героя Дешила Хэммета назад в страхового агента, расследующего царапину на капоте. Он получает от этого примерно столько же удовольствия, сколько я. Это просто его работа.
– Вы можете оставить мне свои полные контакты для связи? Скорее всего с вами будет общаться уже другое управление.
Наверное, сейчас тот самый момент, когда я должен рассказать ему про паранойю Илая Гордона, про «Плакс», на котором он хранил что-то секретное и скорее всего нелегальное, и наш разговор про ворованные данные, но, взглянув в красные глаза полисмена и стену с мотивационным плакатом у него за спиной, я решаю оставить все, как есть.
Я киваю, пишу на бумажке свой лондонский адрес, телефон и электронную почту. Мы прощаемся за руку.
Выйдя из участка, я сажусь в авто и еду по дороге вдоль моря, до тех пор, пока не замечаю таверну, которая выглядит открытой. Я захожу внутрь, занимаю место за столиком у окна, заказываю у похожей на спившуюся Веронику Лейк официантки черный кофе.
Трон мертв.
«Гейм овер», – вывожу я пальцем на влажном после уборки столе. Больше нет единственного человека, с которым я разговаривал потому, что хотел, а не был вынужден.