Когда вдруг решил... что уже... поздно

Флёри Юлия

— Это ещё кому? — Заинтересованно вздёрнул бровь Самарин.

— Глускеру. Начальнику юр. службы Литнера.

Самарин скривился, память напрягая.

— Это тому, в очёчках, что ли? — Внимательно на Риту посмотрел, явно прицениваясь. — Марго, чего ещё я о тебе не знаю?

— А вы, девочки, оказывается, сплетницы. — Зло пожурила она, но Воронцов на провокацию не ответил, махнул рукой как на пропащую.

— Да она не станет звонить. Наверняка кинула его, как делает всегда, и тот в расстроенных чувствах

спит и видит, как сейчас подставить.

Гнетущее молчание разорвал Самарин, призывая всех опомниться и личностные обиды отложить на неопределённый срок.

— Ладно, в сторону шутки. Разделиться будет идеальным решением. — Устало растёр лицо ладонями, принимая единственно верное решение. — Внимательно изучаем документацию, собираем информацию. Тут уж каждому своё: кто сам, а кто и армию на помощь призовёт. Папку тебе, папку мне, папку Марго. Через два дня делимся впечатлениями, всё же нас жёстко ограничили во времени. Работаем! — Призыв кинул. — Мне нужен этот проект. — Кулак сжал, о своём думая.

— А что? Звонка другу всё же не последует?

— Чтобы ты подавился, Воронцов! — Хлопнула Рита дверью кабинета, удаляясь.

— А так дружили… — Наиграно вздохнул тот и на друга уставился. — Что?!

— Зачем ты её задеваешь? — Процедил сквозь зубы Самарин, а Миша в ответ неверяще улыбнулся.

— Да потому что она лжёт, как дышит, и мне это не нравится!

— Да пусть делает что хочет, только бы с обязанностями справлялась.

— Ты её трахаешь?

— Здесь это обсудить хочешь? — Резко подался вперёд Самарин, любые нападки предупреждая, а Воронцов лишь брезгливо сморщил губы.

— По мне, так, поступай, как знаешь! Но прими к сведению, что не ты один интересуешься. Я видел, как сегодня с утра Литнер выходил из её кабинета. Очень недовольный.

— Ну, раз недовольный, значит, не дала. — Пробубнил Самарин, а Воронцов стремительно к бару направился, порцию выпитого удваивая.

— Просто я считаю, что не стоит нарываться из-за бабы, которая, к тому же, тебе не принадлежит. — Бросил на ходу и взглядом проследил, как друг к рабочему столу подошёл, папки в руках тасуя.

— Под контролем всё, Мишань. Мы просто балуемся.

— Ты увлёкся. — Проговорил Воронцов так, будто обвинить хотел. Стал напротив и зеркально позу отобразил, когда Самарин над столом навис, упираясь в него напряжёнными ладонями.

— Ничего подобного. Она меня заводит, но не более.

— А ты не задавался вопросом, на кой сам ей сдался?

— Сейчас просто ниже плинтуса опустил, Миш. Я неотразим и бабы это знают. Они млеют, визжат и писают кипятком, когда обращаю на них внимание. Эта не исключение.

— Марго из тех, кто могут создавать проблемы.

— Предпочитаю решать их по мере поступления.

— Подождал бы хоть пока старик компанию тебе отпишет.

— Забудь. —

От стола оттолкнувшись, Саша зубы сцепил. — Он чётко дал понять, что я здесь не больше, чем вечный управляющий. Все мы понимаем, что это только до его смерти, но… старик живучий, как чёрт. Да и предусмотрительный. Завещание оформит как следует, можешь не сомневаться. И нам с тобой предстоит хорошо попотеть, если захотим когда-нибудь заполучить здесь всё.

Услышанное проанализировав, Воронцов зло ухмыльнулся.

— Ты завёл любовницу на его территории. Пойдут слухи — не отмоешься.

— Ничего нет, Мишань. Всё чисто. Это я тебе говорю.

— Примерно так звучит самое опасное заблуждение.

— Я тебя услышал. Буду осторожен. — Развёл Саша руками, но и это юриста не устроило.

— В идеале послать её куда подальше. — Покачал он головой.

— Идеальные отношения — это миф. Она горячая штучка. Сейчас это особенно остро ощущается. Противоречивая, взрывоопасная, а ещё никогда не знаешь, чем закончится случайная встреча. А это уже азарт, адреналин. А азарт, как знаешь, покруче любого наркотика.

— Если бы я не помнил, как ты за своей женой ухлёстывал, посчитал бы, что всё привиделось. Ты же любил её. Что изменилось?

— Она. Изменилась она. — Нахмурился Самарин и взглядом исподлобья наградил. — И теперь всё, что вылетает из её милого ротика, предназначается не мне, а ребёнку. Секса будто не существует вовсе. Я забыл, что такое «минет» в её исполнении. А ведь прежде она никогда мне не отказывала. Никогда! А сейчас… Знаешь, что она сказала мне сейчас? Что это омерзительно! Я и мой член — омерзительно! Она ведь отца этими губами целует, мать, она будет целовать ими нашего малыша!

— Не заводись.

— Она ноль, понимаешь?! Ноль, но с впечатляющим приданым и кучей тараканов в голове. И если прежде ей хватало ума их прятать, то теперь не считает нужным. Она поправилась на пятнадцать килограмм, бесконечно что-то жуёт, не делает причёски, не наносит макияж. Я представить боюсь, что будет дальше! Хотя чего уж там… дальше она превратится в свою мамашу, мою обожаемую тёщу. Она уже почти ей стала. Всё… всё, от мыслей, до предпочтений в одежде и еде.

— Хватит, остынь, я понял.

— Да ни хрена ты не понял! — Эмоционально взмахнув руками, Самарин в рабочее кресло рухнул, глаза закатил, пальцами одной руки виски массировать принялся. — Я и сам себя не всегда понимаю. — Тихо признался. — Но одно знаю точно: я не собираюсь становиться чьей-то марионеткой. И пока могу… буду брать то, что считаю своим по праву. Марго моя. Я так решил. И мне плевать, что думают по этому поводу все остальные. Что думает по этому поводу даже она сама.

— Впечатляющая речь.

— Надеюсь, я ответил на твой вопрос.