Шрифт:
Anne Griffin
When All Is Said
Посвящается Джеймсу и Адаму
«КУПЛЮ:
Золотой соверен с профилем Эдуарда VIII 1936 г. выпуска.
Готов предложить высокую цену. Рассмотрю любые условия продажи. Письмо с указанием желаемой суммы направлять по адресу: Лондон, Феннел-Уэй, д. 3, Томасу Долларду».
Из объявлений в журнале «Международный
Глава 1
18:25
Суббота, 7 июня 2014 г.
Бар отеля «Рейнсфордхаус»
Рейнсфорд, графство Мит, Ирландия
Это со мной что-то не так, или барные стулья здесь уже не такие высокие? Пожалуй, все дело в возрасте. К восьмидесяти четырем годам человек усыхает, а еще в ушах начинают расти волосы.
Сколько же сейчас времени в Штатах, сынок? Час дня, два? Сидишь, наверное, под кондиционером в кабинете, печатая что-то на ноутбуке. Или устроился на веранде в том кресле с шатким подлокотником и читаешь свою новую статью в этой, как ее там… Господи, совсем забыл название газеты, где ты работаешь. В общем, сидишь ты, сосредоточенно сморщив лоб, а Катрина с Адамом носятся вокруг – хотят тебя отвлечь.
А здесь тихо. Ни души. Единственный грешник – я, бормочу себе под нос и постукиваю пальцем по барной стойке в предвкушении первого глотка. Если, конечно, дождусь, чтобы кто-нибудь мне налил. Кстати, Кевин, я рассказывал, что мой отец был мастером в этом деле? Стучал пальцем по столу, по моей спине, да по чему угодно, лишь бы втолковать мысль и обратить на себя внимание. Моему шишковатому пальцу далеко до талантливых рук отца, таким стуком никого не дозовешься. Правда, и звать-то особо некого. Стоит тут одна у конторки на входе, делает вид, будто меня здесь нет. Так и умрешь от жажды.
Понятно, что у всех дел по горло, готовятся к важному вечеру – сегодня будут вручать награды спортсменам. Городку вроде Рейнсфорда повезло отхватить эту церемонию у Данкашела, даром что там целых две гостиницы. И все благодаря Эмили, управляющей, или, если быть точнее, хозяйке отеля. Кого угодно в чем угодно убедит, особенно в прелестях нашего городка.
И хотя за многие годы ничего особо прелестного я тут не увидел, все равно я сижу здесь, и у меня есть на то свои причины, сынок.
Эх, какое передо мной зеркало! Эта громадина тянется вдоль всей стены над полкой с бутылками. Наверное, понадобилось человек десять, не меньше, чтобы его поднять. Не знаю, висело ли оно еще в старом доме. В зеркале отражаются диваны и кресла в ожидании пятых точек, которые прямо сейчас затягивают в модные наряды. А вот и моя дурацкая голова торчит в самом углу. В последнее время, знаешь ли, я не так уж часто смотрюсь в зеркало. Пока твоя мама была жива, я еще старался приводить себя в порядок, но теперь-то какая разница? Глядеть на себя больше не хочется, потому что в отражении я вижу надрыв. Ну, ты понимаешь, о чем я, на собственной шкуре почувствовал.
И все-таки сегодня на мне чистая белая рубашка с накрахмаленным воротничком, темно-синий галстук, зеленый джемпер – подарок
Я и в молодости не слыл красавчиком, а теперь уж вовсе растерял все, что в моей внешности было хорошего. Кожу точно магнитом тянет вниз, зато голос никуда не делся.
– Морис, от такого голоса и айсберг растает, – любила повторять твоя бабушка.
Низкий и ровный, он все еще звучит наподобие виолончели. И привлекает внимание людей. Стоит мне только окликнуть ту девушку из-за конторки с притворно занятым видом, и она тут же наполнит мне бокал. Однако лучше не буду никому досаждать. Впереди и так долгая ночь. Меня ждет дело.
Опять этот запах. Вот бы ты тоже его почувствовал. «Мистер Шин», помнишь? Каждую субботу, когда мама затевала уборку, в нашем доме пахло этим чистящим средством. Тошнотворный аромат бил мне в нос прямо с порога, и я потом чихал до самого утра. Зато по пятницам… по пятницам она натирала полы, и от аромата воска, домашних чипсов и копченой трески на душе разливалось тепло. Запах усердной работы и еды – беспроигрышное сочетание. В наше время никто уже не полирует полы. Интересно, почему?
Наконец из-за двери за баром, ведущей в подсобку, появляется человек, который избавит меня от мучительной жажды.
– А вот и ты, – говорю я Эмили. Она настоящая красавица и очень предприимчивая женщина. – Пришла спасти меня от унижения? Я уж не знал, что и делать: то ли налить себе самому, то ли обратиться к вон той Мисс Сама Любезность.
– Я как раз вовремя, мистер Хэнниган, – отвечает она с намеком на улыбку и, положив на стойку кипу бумаг, проверяет что-то в телефоне. – Так что не нужно беспокоить сотрудников и расточать на них ваше обаяние.
Эмили на мгновение отрывает взгляд от экрана, в ее глазах вспыхивает искорка.
– Вот, значит, как. Уже нельзя спокойно посидеть в баре и выпить?
– Светлана скоро подойдет. У нас было небольшое совещание насчет сегодняшнего вечера.
– Какая ты деловая.
– Смотрю, вы в хорошем настроении. Не знала, что придете. Чему обязаны?
– А что, надо звонить и предупреждать заранее?
– Неплохая идея. Я бы сразу объявила тревогу.
Вот оно: уголки рта ползут вверх, будто шарик мороженого по кусочку теплого яблочного пирога. Глаза блестят от любопытства.
– «Бушмиллс»?
– Давай-ка бутылочку стаута для начала. Только не из холодильника.
– Для начала?
В ее голосе слышится беспокойство, но я, как ни в чем не бывало, спрашиваю:
– Присоединишься ко мне попозже?
Эмили буравит меня взглядом.
– Вы в порядке?
– Просто немного выпьем вместе, вот и все.
– Вы в курсе, что у нас сегодня церемония вручения наград? – спрашивает она, уперев руку в бедро. – А еще в отеле забронирован номер для какой-то таинственной ВИП-персоны… Все должно пройти идеально. Я приложила столько усилий…