Коглин
Шрифт:
— Не важно. — Стив показал рукой: — Явился претендент, между прочим. Как раз вовремя.
Дэнни скользнул взглядом по центральному проходу и увидел Джонни Грина в белом прямоугольнике дверного проема. Зрители почувствовали, что он здесь, и заоборачивались. За Грином маячил его тренер, которого Дэнни узнал, — это был дежурный сержант из 15-го участка, — только вот имени его припомнить не мог. Ряду в пятнадцатом один из парней, служивших в особом отряде у Эдди Маккенны, верзила по имени Гамильтон, насел на какого-то типа, сбил его с ног и поволок по проходу: ковбои из отряда наверняка решили, что можно уже не маскироваться, раз финальный
Стива окликнул из-за канатов Карл Миллз, пресс-секретарь БУП. Стив опустился на одно колено, чтобы с ним поговорить. А Дэнни наблюдал, как приближается Джонни Грин. Ему не очень понравилась безуминка в глазах этого парня: Джонни Грин видел толпу зрителей, видел ринг, видел Дэнни — видел и не видел. Он смотрел на все как бы сквозь. Знакомый взгляд: так смотрят ханыги после третьей бутылки или жертвы изнасилования.
Стив подошел к Дэнни и взял его под локоть.
— Миллз мне только что сказал — это будет его третья драка за двадцать четыре часа, между прочим.
— А? Чья?
— Чья? Чертова Грина, вот чья. Вчера вечером — «Корона» в Сомервилле, сегодня утром — паровозное депо в Брайтоне. А теперь тут.
— Сколько было раундов?
— Миллз слышал, вчера вечером он продержался тринадцать, если не больше. Проиграл нокаутом.
— Что же он тогда здесь делает?
— Ему за квартиру платить, — объяснил Стив. — Двое детей, и жена, между прочим, опять ходит с брюхом.
— За квартиру, черт подери?
Толпа уже вскочила на ноги; стены дрожали, стропила тряслись. Если бы крыша сейчас вдруг взяла и улетела в небо, Дэнни вряд ли бы удивился. Джонни Грин вступил на ринг без халата. Он встал в свой угол и похлопал одной перчаткой о другую; глаза у него закатились.
— Он даже не понимает, где он, — заметил Дэнни.
— Еще как понимает, — возразил Стив. — Больше того, выходит на центр.
— Стив, ради бога…
— Бог тут ни при чем. Двигай.
В центре ринга рефери, детектив Билки Нил, сам бывший боксер, положил им руки на плечи:
— Хочу от вас чистого боя. Или чтобы он хоть выглядел чистым. Вопросы есть?
Дэнни произнес:
— Этот парень ничего не видит.
Грин не сводил глаз со своих ботинок:
— Достаточно, чтобы тебе голову отшибить.
— Я сниму перчатки — сосчитаешь, сколько пальцев?
Грин поднял голову и плюнул в Дэнни.
Дэнни отступил назад:
— Какого хрена?
Он стер плевок перчаткой и вытер перчатку о трусы.
Толпа вопила. Грин встретился с Дэнни глазами; взгляд его ускользал.
— Желаешь отказаться — валяй. Только при всех, а я заберу призовые.
— Я не отказываюсь.
— Тогда дерись.
Билки Нил нервно и злобно оскалился:
— Народ начинает терять терпение, джентльмены.
Дэнни указал перчаткой:
— Да ты посмотри на него, Нил.
— По-моему, он в полном порядке.
— Чушь. Я…
Прямой удар Грина достал его подбородок. Билки Нил попятился и махнул рукой. Гонг. Толпа взревела. Грин послал еще один прямой удар — Дэнни в горло.
Публика просто обезумела.
Дэнни занял позицию для удара и зажал Грина. Пока Джонни осыпал его «кроличьими ударами» , [11] Дэнни предложил:
— Сдавайся.
— Иди на хрен. Мне надо… Я…
11
«Кроличьими»
Дэнни почувствовали, как по спине у него течет что-то теплое. Он расцепил клинч.
Джонни приподнял голову; розовая пена пузырилась у него во рту, текла по подбородку. Так он, опустив руки, простоял секунд пять — на ринге целая вечность. Дэнни заметил, какое у него стало детское выражение лица.
А потом его глаза сузились. Плечи ссутулились. Кулаки поднялись. Позже врач объяснит Дэнни (когда у того хватит глупости спросить), что тело в условиях экстремальной нагрузки зачастую совершает чисто рефлекторные движения. Знай это Дэнни тогда, все, может быть, обернулось бы по-другому. Хотя кулак, поднимающийся на боксерском ринге, всегда воспринимается однозначно. Плечо Дэнни само дернулось, и его правый кросс попал Грину в висок.
Инстинкт. Чистый инстинкт.
Когда рефери начал отсчет, от Джонни уже мало что оставалось. Он лежал на настиле, пиная его пятками, сплевывая розовые сгустки. Голова у него моталась. Губы по-рыбьи хватали воздух.
«Три боя за сутки? — подумал Дэнни. — С ума, что ли, сошел?»
Впрочем, Джонни выжил. И потом отлично себя чувствовал. Конечно, на ринг ему больше не выйти, но уже через месяц он снова нормально говорил. А через два месяца перестал хромать и кривить влево рот.
Перед Дэнни стояла другая проблема. Не то чтобы он чувствовал свою ответственность; впрочем, иногда чувствовал, но напоминал себе, что Грина хватил удар еще до того, как он ему врезал. Скорее его заботила собственная судьба: всего за два года Дэнни испытал многое, от взрыва на Салютейшн-стрит до утраты любимой женщины, Норы О’Ши, служанки-ирландки, работавшей в доме у его родителей. Роман их с самого начала казался обреченным, и Дэнни с ней порвал, но с тех пор, как она ушла из его жизни, эта жизнь утратила для него всяческий смысл. И вот теперь он чуть не убил Джонни Грина на ринге в Механикс-холле. И все — за двадцать один месяц. Неудивительно, что он задавался вопросом, за что его так невзлюбил Господь Бог.
— Баба его бросила, между прочим.
Так Стив спустя два месяца сказал Дэнни. Было начало сентября, и Дэнни со Стивом патрулировали свою территорию в бостонском Норт-Энде, районе, населенном главным образом бедняками-итальянцами. Крысы здесь вырастали до размеров ручищи мясника, а младенцы часто умирали, еще не успев научиться ходить. По-английски здесь говорили редко; автомобили почти не попадались. Но им, Дэнни со Стивом, нравились эти места, они даже жили в самой их сердцевине, в меблированных комнатах на Салем-стрит, на разных этажах одного и того же доходного дома, в нескольких кварталах от здания 1-го участка на Хановер-стрит.
— Чья баба? — переспросил Дэнни.
— Только себя-то не вини, — призвал Стив. — Джонни Грина, вот чья.
— С чего бы ей от него уходить?
— Осень начинается, между прочим. Их и выселили.
— Но он же вернулся на работу, — заметил Дэнни. — Хоть и на канцелярскую.
Стив кивнул:
— Ему это мало помогло. Два месяца-то он пропустил.
Дэнни остановился, глянул на своего напарника:
— Они что, ему не заплатили?! Он же дрался, турнир финансировало управление.