Когорта

Валентинов Андрей

– Не знаю! Ничего не знаю! – с отчаянием в голосе произнес Говоруха. – Может, все это и вправду ерунда, средневековые сказки. А если нет? Если он все-таки прочитал заклинание? Зачем я его послушался!

Плотников задумался.

– Ростислав Вадимович, да что вы волнуетесь? В конце концов, какая-то старая книга… Почему вы думаете, что это заклинание действует? Мало ли всякой ерунды пишут?

– А упыри… ярты? – Говоруха застонал. – Это тоже ерунда?

– Да при чем здесь ярты? – удивился Мик. – Это просто название

такое дурацкое. На самом деле это не мистика, а, к сожалению, наука. Программа «Зомби», она же «СИБ». Подавление психики и все такое. А дядя Майкл погиб…

– Я рассказал тебе, – еле слышно вздохнул Говоруха. – Ты уже взрослый, Мик. Ты должен знать. Плотников пожал плечами.

– Считайте, знаю, Ростислав Вадимович. Так где написано заклинание?

– Я не помню страницу, но ты ее легко найдешь. Это единственная запись, сделанная зелеными чернилами. Там другой почерк – очень четкий. Только не вздумай, бога ради…

Говоруха умолк, беззвучно шевеля бескровными губами. Мик уже подумывал, не вызвать ли «Скорую», но старик вновь открыл глаза и попытался улыбнуться.

– Не волнуйся, со мною все порядке. Я рассказал, и мне стало легче. Иди!..

Мик попытался вновь заговорить о погоде, но тут в прихожей прозвенел звонок, и в комнату вошла худая девушка в больших очках с сильной диоптрией – внучатая племянница Говорухи. Мик поспешил откланяться.

Очутившись на улице, Плотников перевел дух и поглядел на часы. Об услышанном можно было поразмышлять позже. Мик спешил – в Дворянском собрании его ждал Ухтомский.

Встречаться в Собрании оказалось удобно: в бывшей бильярдной обычно толпился народ и можно было говорить без помех. Ухтомского в Собрании уже успели запомнить и пропускали без звука. Мик предпочел выправить гостевой билет. Он было заикнулся об анноблировании, но после бурной беседы с отцом решил обойтись без излишних формальностей.

На этот раз в комнатах Собрания было малолюдно – душный август разогнал «белую кость» по курортам и дачам. Мик сразу же заметил Ухтомского – Виктор сидел у окна, причем не один. Рядом с ним был уже знакомый Мику крепкий бородатый мужчина – Александр Александрович Киселев, а третьим в этой компании оказался странный субъект с брюшком, жидкой бороденкой и пони-тейлом, завязанным голубой ленточкой. Плотников всмотрелся и с удивлением узнал знаменитого певца Звездилина. Он хмыкнул и подошел ближе.

– Здравствуйте, господа!

Пухлая ладонь певца оказалась холодной и до противного мокрой, Мик хотел было спросить, что, собственно говоря, случилось, но сдержался. Как он понял, беседа только началась.

– Ну так что, господин Звездилин? – поинтересовался Виктор, пожав руку Плотникову. – У вас что, сложности с репертуаром? – Господин Ухтомский… Господа, – взволнованно заговорил тот, отчего-то оглядываясь по сторонам. – Я попросил Александра Александровича познакомить нас… – Оч-чень, оч-чень приятно, –

хмыкнул Ухтомский. – Давно мечтал познакомиться с графом Звездилиным.

– Но я ведь артист! Считайте это моим псевдонимом… Ну, бога ради…

– Не поминайте! – скривился Виктор. – Ладно, товарищ

Звездилин, ближе к делу.

– Я… я был вчера вечером в одной компании, – выпалил певец и вновь испуганно огляделся. – Совершенно случайная компания, господа! В основном артисты, так сказать, богема, но были и какие-то другие…

Очевидно, выражение лица Ухтомского не вселило оптимизм в Звездилина, поскольку он шумно сглотнул и поспешил продолжить:

– Я лишь хочу пояснить… В общем, там была всякая публика, и среди прочих одна певица. Алия – может, знаете?

– Что? – не выдержал Мик. – Алия?

– Мы с ней, в общем, даже не знакомы. Она, признаться, очень странная, с ней всегда такие сомнительные типы… На этот раз она пришла с каким-то казахом или китайцем. Он был – представляете, господа, – в милицейской форме!

Ухтомский и Мик переглянулись.

– Какое у него звание? – поинтересовался Плотников. – Капитан?

– Кажется… Да. Капитан. Мне даже назвали фамилию. Цэпков вроде. Странная такая фамилия…

– Цэбэков, – уточнил Мик, хорошо знавший от Келюса, кто таков этот капитан.

– Да-да, Цэбэков… Меня попросили спеть про поручика Ухтомского… Извините, господин Ухтомский…

– Как же! – скривился князь. – Сидя в седле… двадцать четыре варианта, помню!

– Ну простите! – развел руками певец. – Но я действительно написал несколько вариантов и, между прочим, первый стал петь эту песню с эстрады. Еще в годы застоя, у меня были большие неприятности…

– Да ладно уж, – махнул рукой Виктор. – Славик Арцеулов – человек необидчивый. Может, познакомитесь еще… И что дальше?

– Я спел, потом мы выпили. И тут рядом оказалась Алия. Обворожительная, я вам скажу, женщина, но что-то в ней есть такое… Она спросила, знаю ли я князя Виктора Ухтомского, то есть вас, а потом велела держаться от вас подальше, потому что вами и вашими друзьями скоро займутся. Так и сказала – займутся! Вы представляете, господа?

– Очень мило, – хмыкнул князь. – Чем я прогневил эту мадемуазель?

– Она сказала, что у вас есть очень опасный приятель, у него тоже странная фамилия… французская…

– Келюс, – тихо подсказал Ухтомский, и певец согласно кивнул:

– Да… Алия что-то еще говорила о какой-то крови. Кто-то у кого пил кровь, представляете, господа? Ужас!

– А что это Алия с вами разоткровенничалась? – недоверчиво поинтересовался Ухтомский.

– По-моему, она курит какую-то дрянь или даже колется. Вот ее и понесло. А потом к нам подошел этот капитан, отвел Алию в сторону, затем вернулся и велел мне молчать, иначе… иначе…

Звездилин умолк, пугливо поглядывая по сторонам.