Коготь и клык
Шрифт:
— Медведь, — безэмоционально заключил Стиллэ. — Оплот огромной с-с-силы.
Но эта новость нисколько не удивила Виктора. Стиллэ для пущей уверенности присмотрелся к молодому Хранителю, пока сам Виктор набирался сил.
Ничего не сказав, наставник прижал сжатую в кулаке руку к груди, затем поднял вверх и произнёс:
— Покуда ж-ж-жива природа, ж-ж-живём и мы.
— Покуда мы дышим, миры не падут, — уверенно ответил Виктор, повторив жесты за наставником.
К поздравлениям присоединился и Степан, который ждал, когда наставник
— Я специально прослежу, чтобы ты не смел сдаваться и отступать. С таким могучим духовным зверем трусить не принято. Ты станешь отличным воином, сын!
Пусть даже и добрые пожелания отец высказывал жeстко, Виктору всё равно было приятно слышать такое. Степан хотел обнять сына, но либо не смог, либо намеренно сдержался — просто похлопал его по плечу.
— Спасибо, пап, — ответил Виктор.
— На с-с-сегодня вы мож-ж-жете быть с-с-свободны, Тихоновы, — прошипел Друид Стиллэ. — И пока не уш-ш-шли. Вот, юный Хранитель.
Друид-змей протянул камень с высеченной руной. Ту же руну он видел на камне у отца. Виктор повертел в руке подарок от учителя.
— Полож-ж-жи на руну палец-ц-ц. Камень откроет портал с-с-сюда, — ответил Стиллэ на немой вопрос ученика.
— Если это всё, учитель, то мы пойдём. У нас ещё дела в Уранске, — вмешался Степан.
Старший Хранитель достал из внутреннего кармана пиджака рунный камень и призвал портал, который почти сразу же появился за ним.
— Не буду вас-с-с з-задерж-живать, С-С-Степан. Non vale, — ответил Стиллэ.
— Non vale, учитель, — ответили Тихоновы.
Первым в портал вошёл Виктор, за ним — Степан. И только после старшего Хранителя проход закрылся.
***
Обратно Степан поехал по другой дороге, что удивило Виктора.
— Пап, а мы точно домой едем?
— Ты же ведь хотел к маме заехать.
Лишь тогда Виктор всe понял. Его начала охватывать тоска, Виктор сомневался, стоило ли вообще ехать сюда.
— Если уже решился, то иди до конца. Сколь бы больно ни было, — Степан будто бы прочитал мысли сына.
Они подъехали к стальной арке, на вершине которой висела надпись «Южное кладбище».
— Вот мы и приехали. Дальше пешком.
Виктор ничего не говорил, лишь молча вышел из машины. Они пошли вдоль стальных ограждений, Степан был вперёди, так как знал, куда им надо идти. Миновав с десяток могил, Степан свернул налево, Виктор пошёл за ним. Тишину разбавляли лишь пение птиц и завывание ветра. Виктору было не по себе от этого места. Он не ощущал тут жизни, только давящую тишину от осознания, что здесь лежали и молодые, и женщины, и дети.
— Мы пришли.
Из раздумий Виктора вывел голос Степана, только более холодный, напряженный.
Виктор даже не сразу понял, что пришёл к могиле мамы. На надгробии было еe лицо: такое же нежное и аккуратное, как на фотографии дома. Само же место вокруг могилы было хорошо ухожено. Скошенная трава, чистая тропка и два ряда красных тюльпанов с обеих сторон, что
— Проходи, сын. Уверен… мама будет рада услышать… чего ты достиг, — сдержанно сказал Степан.
— А… ты?.. — неуверенно спросил Виктор.
— Я… Я лучше тут постою.
Виктор аккуратно открыл калитку, чтобы не наделать шуму, и осторожно прошёл к могиле.
«Тихонова Асия Владимировна», — гласила надпись на надгробии. Виктор встал напротив него, не подходя слишком близко, и присел на корточки.
— Мам… это Витя… твой сын… Я пришёл… — говорил он аккуратно, негромко, каждое слово ему давалось с трудом, — пришёл порадовать… тебя… Представляешь… я стал… Хранителем, мам… Теперь… у меня есть… свой духовный зверь… и… — Виктор глубоко вдохнул и медленно выдохнул, — это медведь, мам… И ещё… папа тоже тут… Он… видел, как я проходил ритуал… он видел… его… Мы скучаем, мам… Дома всe хорошо… Но как будто… пустовато… Скоро я уже… стану ещё лучше… Ты будешь мной гордиться, мам… обещаю…
Дальше слова комом в горле застряли у Виктора. Он обхватил колени руками и опустил голову. И только он хотел дать волю эмоциям, как твeрдый отцовский голос вновь встряхнул его:
— Она гордится тобой, Вить. Не было для неё большего счастья… чем мы с тобой… А теперь… поехали домой.
Виктор повернул голову в сторону отца, тот всe ещё стоял спиной к могиле. Он никогда не рассказывал, что случилось с мамой, но часто винил себя в этом. А стоило Виктору спросить ещё, как Степан либо замолкал, либо злился. Сын медленно встал и отошёл к выходу.
— Я ещё вернусь, мам… — сказал он на прощание.
Как только Виктор вышел за калитку, Степан не глядя поднял согнутую в локте руку. Припавшие к земле тюльпаны тут же выпрямились и словно заново расцвели. Увидев это, Виктор улыбнулся, но у него снова начало неприятно щемить в груди.
— Она их очень любила… Мне её очень не хватает… — максимально сухо сказал Степан, выдерживая длинную паузу между фразами.
Виктор лишь понимающе кивнул. И так только Тихоновы молча вышли с кладбища, добрались до машины и поехали домой.
II
Тем же вечером Виктор со Степаном вышли прогуляться в центр города. Если на окраине ещё было относительно тихо, то чем ближе к центру, тем шумнее было вокруг. Оры пьяной молодёжи, громкий рёв несущихся автомобилей, музыка из клубов, разрывающая не только колонки, но и уши всех неравнодушных — такой была бурная жизнь обычных жителей Уранска в ночное время выходных. Степан давно не скрывал презрения к таким людям. Виктор же будто и не замечал их. Или старался не замечать. Шли Тихоновы в один бар, который отец часто нахваливал. Степана было сложно подобным впечатлить, поэтому Виктора самого заинтересовало это место.