Кокон
Шрифт:
…в этой Вселенной света, выстланной красными и рыжими дюнами до самого горизонта, усеянной игристыми кристалликами льда, увенчанной вдали зубчатой стекой пыльной бури…
…у подножия каменной башни, которая была древней еще когда земляне охотились на мамонтов…
…громадный Элкор, который подкрадывается сзади совсем неслышно — воздух слишком сух и разрежен; прикосновение его лапы — мощной и одновременно легкой, как ласка женщины, — ощущается даже сквозь легированный пластик скафандра…
…речь, воспринимаемая всем телом, ставшая уже привычной и понятной не хуже родной английской…
О,
Явилась мне прошедшей ночью В слиянии моем со звездами небес Реальности неведомая грань…»
Наконец они выбрались на крышу. Совершенно обычный с виду аэрокар стоял чуть в стороне от остальных припаркованных малыш. Сойер небрежно кивнул подобострастно глядевшему на них служителю и открыл дверцу.
— Полезайте, — пригласил он.
Коскинен забрался внутрь пластиковой капли и расположился на переднем сидении. По сторонам уселись агенты. За пультом управления оказался Сойер. Они пристегнули ремни. На приборной доске вспыхнул зеленый свет, Сойер потянул на себя рычаг, и машина резко взмыла вверх.
2
Солнце уже зашло, и мегаполис далеко внизу был погружен во тьму — сверху виднелись только редкие цепочки электрических огней, тянущиеся куда-то вдаль. Коскинен не мог охватить взглядом все это бескрайнее застроенное пространство, хотя смутно помнил, что раскинулось оно от Бостона, штат Массачусетс, до Норфолка, штат Вирджиния. На востоке гигантский город доходил до Питсбурга, где одно из его щупалец дотягивалось до такого же мегаполиса, разросшегося из Чикаго. В ночи различались только верхушки небоскребов да громадин Центров, чуть подсвеченные последними лучиками уже закатившегося солнца. Западный небосклон слегка отливал зеленью, под которой еще слегка тлели остывающие угольки заката. На небе Коскинен узнал Венеру и заметил две ползущие среди звезд искорки — это были спутники-ретрансляторы. В воздухе кишмя кишели аэрокары — в юности Питеру никогда не приходилось видеть такое их множество. Они заполняли все высотные горизонты. Значит, опять возвращается материальное благосостояние, подумал он. Высоко над всеми уровнями вдруг мелькнула громада трансконтинентального лайнера, серебристого гиганта, спешащего на океанодром Мыса Код. Коскинен с тоской проводил его взглядом.
Сойер перевел управление на автопилот и нажал кнопку с надписью «Вашингтон», задав, таким образом, курс. Кар мчался в одном из средних уровней, отведенном им диспетчерской службой. Сойер вытащил из кармана пачку сигарет.
— Курите? — спросил он Коскинена.
— Нет, спасибо. — Он испытывал совершенно идиотскую необходимость выговориться, болтать любую чепуху, лишь бы не нависало в салоне это гнетущее свинцовое молчание. — На Марсе-то особенно не раскуришься, сами понимаете.
— А, да, конечно. Вам же все время приходилось восстанавливать отработанный кислород…
— Да нет, в основном дело было в слабой гравитации и дефиците места на корабле, — возразил Коскинен. — Кислорода как раз хватало. Во всяком случае, на обратном пути. Это потому, что мы вместе с марсианами придумали одну штуку — реоксигенатор размером с кулак. Он может обеспечивать кислородом двоих. Кстати, один такой аппарат я встроил в свое защитное устройство. Я его даже испытал,
Сойер напрягся.
— Сейчас же замолчите! — рявкнул он. — Я не должен ничего об этом слышать!
— Но вы же из службы безопасности, — удивленно заметил Коскинен.
— Я всего лишь агент, — ответил Сойер, — я совершенно не хочу лишиться памяти из-за того, что слишком много знаю. Они частенько стирают больше, чем собирались.
— Стоп! — резко сказал напарник. Сойер испуганно замолчал. Коскинен был потрясен услышанным. Неужели мне сотрут память, — с ужасом подумал он.
Второй агент обернулся и взглянул в заднее окно.
— Давно у нас на хвосте вон тот кар? — отрывисто спросил он.
Сойер глянул назад. Коскинен машинально обернулся тоже, но не увидел ничего особенного — за ними на совершенно обычном удалении летел какой-то кар, ничем не отличающийся от тех, что неслись параллельными курсами.
— Не знаю, — сухо отозвался Сойер. — По-твоему, мы одни летим в Вашингтон?
Второй агент молча вытащил из бардачка монокуляр и стал пристально разглядывать летящую позади машину.
— Да, — буркнул он наконец. — Тот же самый. Идет за нами от самого Джерси. Я еще тогда обратил внимание.
— Не один же на свете голубой «Эйзенхауэр-2012», — заметил Сойер.
— Я заметил номер, — презрительно фыркнул напарник. — А тебе, похоже, не помешало бы еще разок пройти курс в Академии.
На лбу Сойера выступили капельки пота.
— Сам посуди, велика ли вероятность того, что машина, севшая нам на хвост еще перед Филадельфией, вдруг меняет вслед за нами маршрут, крутится где-то, пока мы работаем в отеле «Фон Браун», а потом снова — по чистой случайности! — одновременно с нами решает отправиться именно в Вашингтон? — в словах агента явственно слышалось раздражение. — А в этой калоше нет даже служебного фона, и мы не можем связаться со штаб-квартирой. Ох, полетят чьи-то головы, ох, полетят!
— Мы слишком неожиданно получили задание, — возразил Сойер. — Может, это просто машина сопровождения. Конечно же, они прикрывают нас. Преследователи никогда не стали бы вести себя так по-дилетантски. Иногда штаб дает прикрытие без уведомления.
— Если бы у них было время обеспечить прикрытие, то нашлось бы и несколько минут, чтобы вызвать бронированный кар со служебным фоном, — ответил второй. — А этот парень явно иностранец. Что будем делать?
Сойер машинально потянулся к фону.
— Давай вызовем муниципальную полицию, — предложил он. — Или штаб.
— Ага! И чтобы сразу полстраны узнало, что заваривается какая-то каша? Нет, пока ситуация терпит, мы этого делать не будем. — Агент перегнулся через Коскинена и нажал кнопку на панели управления. На экране вспыхнула надпись: ЗАПРАШИВАЮ МАКСИМАЛЬНУЮ СКОРОСТЬ.
— Что происходит? — вымолвил Коскинен, заикаясь от волнения.
— Не волнуйся, малыш, — ответил агент. — После того, как Контроль переведет нас на скоростную трассу, этой пташке придется выждать около трех минут — не меньше, при такой интенсивности движения, — до следующего «окна». А за это время между нами будет около тридцати миль и куча других каров.