Кокон
Шрифт:
После урока Паша Мельников задержался, и когда все ученики покинули класс, подошел ко мне и замер в нерешительности.
— Чего тебе? — спросил я.
— Павел Витальевич, у меня… у меня тоже нет компьютера.
Я откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на парня. Спросил после паузы:
— Как получилось, что ты больше других в компьютерах шаришь?
— Когда у друзей, когда у брата, тут вот на уроках опять же…
— Понятно. Ладно, что-нибудь придумаем. Я смотрю, тебе нравится программирование?
— Да,
— Вот что Павел. Научу я тебя всему, что знаю, а ты за это будешь мне тут помогать за сеткой и компами присматривать, лады?
— Да, конечно! — его лицо просветлело, и мне стало как-то неудобно.
— Ну и договорились, пиз… то есть иди с богом.
Он улыбнулся, давая понять, что напутствие понял, и заторопился к выходу. Я ещё минуту посидел в тишине, соображая, где бы мне раздобыть «железо» на два компа, наметил пару звонков, затем отправился искать Антона Горевского.
Антона я нашел у кабинета математики в компании четырех парней. Они стояли обособлено от остального класса и с напряжением следили за моим приближением.
— Антон, на два слова, — сказал я приблизившись.
Антон секунду колебался, потом сделал шаг мне навстречу, его друзья потянулись следом, но я вытянул руку ладонью вперед, пресекая их намерения, сказал:
— А вы обождите тут, молодые люди, — парни замерли, переглянулись в недоумении, потому как и сами не поняли, почему остановились. Я отошел метров на десять и обернулся.
— Я не буду извиняться, — процедил Горевский, подойдя.
— Да плевать мне на твои извинения. Ты выебнулся и получил по заслугам. Но я выгнал тебя с одного урока, а не с целого курса. Так что теперь у нас проблема, и я хочу решить её немедленно. Если у тебя есть что мне сказать, или даже сделать, делай и говори это сейчас. Потому что на своем следующем уроке я желаю тебя видеть.
— Вы попустили меня перед всем классом. Да, может я и сморозил лишнего, но вы на этом сыграли, чтобы остальных запугать. Это по-любому подло!
— Приятно осознавать, что башка у тебя варит как надо. Но если ты ждешь извинений от меня, то этого не случится. Ищешь справедливости? Ну так вот запомни: её не существует в принципе. И потом, чего же ты обижаешься на мои методы, разве сам ты завоевываешь авторитет чем-то другим? Например, эрудицией, или благими деяниями? — я улыбнулся. — Разница лишь в том, что ты инстинктивно чувствуешь, что сила — самый мощный аргумент, я же — проверял это годами, оттачивая и вымеряя все нюансы подобного воздействия. Воевать со мной бесполезно, парень, у меня огромный багаж опыта, и ты бы ужаснулся, узнай, на какую подлость я способен. Но этот разговор я с тобой веду, потому что не имею никакого желания с тобой воевать. Так что я предлагаю тебе оставить прошлое в прошлом, сделав из него необходимые выводы, и жить будущим.
— Все забыть, типа ничо и не было? — он криво усмехнулся.
— Да.
Мимо
— До вторника, когда будет следующее мое занятие, у тебя куча времени, чтобы подумать, — сказал я, внимательно глядя ученику в лицо, оно оставалось серьезным.
Он ничего не ответил, я развернулся и направился в учительскую, отчего-то уверенный, что на следующий урок Антон обязательно явится. Спиной я чувствовал, что он провожает меня пристальным взглядом.
В учительской было тихо и напряженно, хотя большая часть преподавателей находилась здесь.
— Чего такие мрачные, коллеги? — спросил я, на что получил ответ, что Вера Семеновна, преподаватель биологии, вчера свалилась с инфарктом и теперь пребывает в больнице, а если даже и выкарабкается, то вряд ли вернется к преподавательской работе.
Я прошел в кабинет директрисы, Инна Марковна сосредоточенно тыкала пальцами в кнопки телефона, завидев меня, молча кивнула на стул, я сел.
— Занято, черт, — тихо выругалась она.
— Как она? — спросил я, имея в виду Веру Семеновну.
— Вечером схожу проведать, — устало отозвалась директриса. — Не хочешь меня сопроводить?
— Боже упаси! — испугался я, потому что терпеть не мог больниц. — Я её почти не знаю, а она женщина пожилая, сердце опять же больное — увидит меня и, не приведи господи, вообще концы отдаст! От меня и здоровые то шарахаются.
Инна Марковна усмехнулась.
— Ты, похоже, никогда не теряешь чувство юмора, — сказала она.
— Иначе нельзя, тотальная серьезность — прямая дорога к преждевременной старости. Кем вы её замените?
— Хотела бы я знать, — тихо произнесла директриса, а потом с таким хитрым прищуром на меня воззрилась.
— На меня не смотрите, я в биологии ноль!
— Я думаю, ты смог бы преподать и биологию, и физику, а может и английский язык.
— Надо Алёну подключить, — поспешил я сменить тему. — У неё вроде были какие-то знакомые девчонки, недавно институт закончившие. Пойду с ней поговорю.
Я поспешно поднялся и направился к двери.
— Как твои занятия? — догнал меня вопрос Инны Марковны уже на пороге. — Орал сегодня на кого-нибудь?
— Не орал и никого не бил! Моими стараниями дисциплина налаживается! — с гордостью отрапортовал я и торопливо покинул кабинет.
Алёнку я искал долго, потому что её нигде не было, а нашел в своем кабинете, оказывается, она меня там ждала. На ней были черный брюки классического покроя и короткая белоснежная рубашка, верхняя пуговица была расстегнута, и на смуглой коже интимно блестел маленький серебряный медальон в виде Луны. Этот медальон я ей подарил на день рождения в прошлом году. До сего момента я не замечал, чтобы она его носила. Алёна сидела в моем кресле, закинув ногу на ногу и в пальцах правой руки, каждый из которых завершала алая капля маникюра, крутила карандаш.