Кокон
Шрифт:
В этот момент автобус сильно тряхнуло, так, что сидевшие на заднем сиденье беглецы подскочили, едва не ударившись о крышу.
— Ишь, — покачал головой инженер. — Все же какие-то незначительные колебания материи на нас действуют.
— Ничего себе — незначительные! — возмущенно воскликнул Максим. — Чуть башку не прошиб! Олесь, ты как, не ушиблась?
— Да ничего. — Девушка утерла рукавом выступивший на лбу пот. — Ты бы, Макс, люк открыл… Жарко!
— Сделаем, ма шери, со всем нашим удовольствием! —
— Во! — удивленно произнес рыжий. — Люк сам собой открылся.
— Так это, Вань, от ухабов!
— Проехали уже ухабы-то…
— Так вот, я насчет девчонок! Просьба ко всем — к Тамарке с Люськой не клеиться!
— Ну, ты уж совсем оборзел, Митяй! Самых красивых выбрал.
— Да хватит там девок-то, — утешительно хмыкнул рыжий. — Я вот че думаю — деньжат-то у нас маловато. У тебя, Серый, сколько?
— Трешница есть, с практики еще осталась.
— А у тебя, Митяй?
Смазливец пожал плечами:
— Рубль мелочью, думаю, наберется.
— Ха, ты слыхал, Серый? Рубль! И все что ли? Ну ты даешь!
— Так ведь и это не мало, — раздраженно хмыкнул Митяй. — На бутылку «Яблочного» хватит, по девяносто восемь копеек.
— Так это оно в деревне, в сельпо, по девяносто восемь копеек, а в поселке — по рубль две!
— Вот вы еще из-за двух копеек бучу поднимите! А насчет денег… заработаем!
— Ага, это ж, интересно, где? В КМЛ зарплату не платят!
— Так я это… могу кого-нибудь нарисовать. — Митяй неожиданно улыбнулся. — Забыли, я же у вас художник!
— Ага, ты нарисовал уже… Тоже забыл? — Серый переглянулся с веснушчатым. — Что, участкового уже и не боишься? А помнишь, как ныл, когда на классном собрании разбирали? Хорошо, в комсомол еще не вступил, а то б выгнали с треском.
— Нет, подожди, Серый… — Веснушчатый, как видно, имел по финансовому вопросу свое, особое мнение. — Митяй дело говорит. Эти-то деньги мы быстро растратим, а потом? Больше трех недель — на сухую? В клуб трезвыми придем — вот позорище-то!
— Так опасно!
— А мелочь трясти не опасно? Лучше уж мы Митьку прикроем… Знаешь, Митяй, тебе бы не наших девок, дачниц бы рисовать или шефок — наши-то быстро растреплют.
— Ага, шефок. — Юный художник скривился, словно от зубной боли. — На них-то я и погорел — проговорились, собаки! И брал-то всего ничего — по полтиннику. Так ведь бумага сколько стоит? А краски? Да и кисточку хорошую — попробуй купи! А участковый говорит: рвач! Как будто я их заставлял… Сами хотели — нарисуй да нарисуй, вот я и…
— И попался! А что, все правильно — нетрудовые доходы!
— Ничего себе нетрудовые! Сами бы попробовали порисовать.
— Так мы ж не художники… Ладно, Митяй, икру не мечи. Придумаем что-нибудь…
На заднем сиденье, в углу, лежала забытая кем-то кепка — белая, матерчатая,
— Ну как?
— Остап Бендер отдыхает! Тебе бы еще…
Оп!
Тихомиров увидел вдруг распахнувшиеся от удивления глаза темненького парнишки — художника Митяя. О, сколько в них было неподдельного удивления… И смотрел-то парень явно на Олесю! Видел!
— А ну-ка…
Быстро сняв с девушки кепку, Тихомиров бросил ее на сиденье.
Юный художник зажмурил глаза и помотал головой, словно утомленный тяжелой работой конь.
— Э, Митяй! Ты че глазами-то плещешь? Боишься, снова участковый узнает?
— Да это… показалось, на заднем сиденье — девчонка сидит… Красивая! И это… почти без одежды…
— Ну Митяй! Вечно тебе везде девки мерещатся. Ты лучше скажи: вино-то сразу возьмем? На площади?
— Ага, продадут нам на площади, как же! Опять хмырей каких-нибудь придется просить… Может, в Кленовку сбегаем, в сельмаг, а?
— Ага, побежали… триста верст киселя хлебать.
— Не, ну Серый, ну предложил!
— Бешеной собаке триста верст — не крюк!
— Да ла-адно… Вот счас приедем — посмотрим…
Митяй, словно бы невзначай, снова посмотрел на заднее сиденье, на этот раз, похоже, никого не увидел. И славно…
— Петрович, помнишь, я рассказывал, нас с Олесей пацан какой-то увидел… ну, в карнавальных одеждах? Значит, не совсем тут и зазеркалье получается, а?
Инженер качнул головой:
— Выходит, так… Да, в их одежде нас кое-кто способен заметить. Но опять же — далеко не все.
— Интересно, — негромко протянула девушка. — Чем же этот парнишка от других отличается? Может быть, тем, что художник?
— Угу… Клод Моне! Кстати, господа, подъезжаем, кажется!
Покачиваясь на ухабах, автобус въехал в поселок и, прокатив еще пару минут, остановился на широкой площади. Где, собственно, все пассажиры и вышли. И беглецы, естественно, тоже.
— Рейс номер сто сорок семь, — зайдя к автобусу спереди, Тихомиров не поленился прочитать табличку. — Трехозерье — Огоньково. Тут, на остановке, расписание должно быть. Глянем, когда обратный рейс…
— В восемнадцать сорок пять. — Григорий Петрович как раз подошел к расписанию. — А в девять ноль пять и в семнадцать сорок — до города.
— До города? — рассмеялась Олеся. — Может, съездим, приколемся? Да ладно, ладно, шучу я.
— Ну? — Инженер шмыгнул носом. — До вечера время еще есть. Что будем делать?
— Предлагаю покушать, — быстро произнес Макс. — А то ведь так и не успели тогда.
— Покушать так покушать, — охотно согласился Петрович. — Во-он тут как раз и беседка имеется, вполне даже подходящая.