Кокон
Шрифт:
А в руках Саша держал…
— Ты, что ли, самолетики клеишь?
— Ну я. Вам какое дело? Пойдете доносить?
— А что, нельзя? В смысле — не доносить, а клеить.
— Не знаю. — Трансвестит пожал плечами. — Не поощряется, когда кто-нибудь отдельно от всех, себе на уме, ходит. Но… у меня все же кое-какие возможности…
— Красивые! — Максим взял в руки Ан-2. — Кропотливая работа.
— Да уж, не дрова рубить.
— И часто ты… так…
— Когда время бывает. И вот, возможности.
— Здорово! А почему авиация, а не, скажем, танки?
— У меня батяня покойный вторым пилотом летал. Как
— А, понятно… Не знаешь, подъем скоро?
— Через примерно час.
— Ну, тогда я, пожалуй, пойду, не буду тебе мешать. Пока, Саня.
— Пока…
Трансвестит даже не обернулся, когда Тихомиров закрыл за собой дверь. Полностью занялся своими модельками. Кому что… Может, это единственное, что держит его в этой жизни?
День тянулся долго, никак не хотел заканчиваться, а все потому, что Максу по большому-то счету делать было нечего, разве что, вот, по совету Мафона написал прошение о переводе его обратно на котлован. Типа согласен на любую работу! Тихомиров старался, чуть ли не в стихах изобразил, получилось даже что-то напоминающее «Песню о Буревестнике» — так же патетически красиво.
«Не могу я среди этих недорослей, душой иссох…» — и дальше все в таком духе.
Максим писал и ухмылялся: на тех, кто его сюда бросил, это должно было произвести должное впечатление. Такое, какого они и ожидали.
А ближе к ночи, уже после ужина, к Тихомирову вдруг подбежал Микушкин. Максим как раз выходил из столовой, когда вынырнувший непонятно откуда пацан внезапно схватил его за рукав и тихо шепнул:
— Зовут.
— Кто зовет?
— Мафон и… Николай тоже. Они… я покажу где.
Ой, не понравилось почему-то Тихомирову это предложение! Зовут, ишь ты… В бараке не могли подойти, обговорить, если возникли вопросы? Для этого вовсе не нужно где-то таиться, прятаться — коли уж у них тут даже стукачи прикормлены.
Сплюнув под ноги, Максим пожал плечами и быстро зашагал следом за Микушкиным. Пацаненок петлял, словно заяц, не доходя до «молодежного» барака, резко свернул влево, затем обошел сложенные штабелем доски, груду кирпичей, какие-то камни… и вдруг совсем исчез! Вот в буквальном смысле слова — прямо на глазах. Только что был — и нету. Словно сквозь землю провалился. И действительно, сквозь землю — именно оттуда и зазвучал чуть приглушенный голос:
— Сюда, дяденька.
Сюда… Господи! Голова пацана торчала из канализационного люка.
— Это что же, мне тоже сюда лезть что ли?
— Лезьте, дяденька. Да вы не переживайте, здесь сухо, чисто… ход это.
— Ах, вон оно что — ход…
Максим хмыкнул — в конце концов, если уж так хотели, могли бы и в бараке его замочить — и полез следом за провожатым.
Под землей было темно, идти приходилось осторожно, а кое-где — и ползти, хорошо, что у Микушкина оказался фонарик.
— Долго еще? — нетерпеливо спросил молодой человек.
— Немного уже осталось. Скоро придем.
— Придем? Скорей приползем уж.
Оп! Максим больно стукнулся головой о металлическую скобу…
— Пришли, — откуда-то сверху сообщил проводник. — Тут лесенка. Поднимайтесь!
Лесенка… Раньше-то не мог сообщить, черт?
Сверху явно пробивался желтый дневной свет, мерцающе-призрачный и туманный. Почему-то пахло жареной колбасой и огурцами.
Тихомиров осторожно высунул голову, осмотрелся — подземный ход привел путников в какое-то большое гулкое помещения, цех что ли? Судя по станкам…
И рядом с люком, обступив, кто-то стоял!
— Ну? Это, что ли, ваш смотрящий?
Максим обернулся и не поверил свои глазам:
— Трушин! Алексей, ты что ли?
— Макс!
Глава 17
Всё!
— Понимаешь, Макс, мы здесь хотим разобраться, что вообще происходит. Да-да, именно здесь, так сказать, в неволе! — Григорий Петрович усмехнулся и перевел взгляд на сидевшего напротив него Трушина. — Ведь так, Алексей?
— Именно так, — со смаком разломив сушку, подтвердил «лесовик». — Парадокс, но тут это легче всего сделать. Достать этого чертова Микола.
— Не только достать, — азартно поправил инженер, — но и препарировать. Ты что, Максим, на самом деле веришь в эту красивую сказочку про обычного сельского мужичка, подмявшего под себя весь город? И легко, можно даже сказать, играючи справившегося с такими гм-гм… авторитетными людьми, как вот тот же Алексей, не обижайтесь, Алеша…
— Да ладно.
— Ты кушай сушки, Максим, — вкусные, — улыбнулся Григорий Петрович.
О, как рад был Максим видеть их! И Петровича, и того же Трушина. Вот они сидели сейчас в дальней кандейке электромеханического цеха — Микол восстановил и его, — пили чай с сушками, говорили… Никого по большому счету не опасаясь, как на воле… Здесь теперь было гораздо спокойнее.
— Как вы думаете, господа, — продолжал свою риторику инженер. — Зачем Микол расширяет подстанцию? Куда ему столько электричества? Менять на продукты и девочек? Так и тех мощностей, что есть, на полгорода за глаза хватит и за уши. И этот цех… инженеры, он даже квалифицированных рабочих ищет, приглашает. Токарей, фрезеровщиков, сварщиков… Опять же — зачем? Меня вот затащил… силком, правда, но я сейчас не жалею и, знаешь, Максим, даже не хочу покидать это место. Больно уж интересные здесь дела творятся! Вчера, да-да, буквально вчера я видел проект, компьютерную голограмму — это что-то… что-то такое, чего на Земле вообще нет и никогда не было! Вот именно так — на планете Земля! Это «что-то» сильно напоминает тот же адронный коллайдер… плюс — мощнейшая вихревая энергетическая установка на гравитационных полях…
— На вихревых потоках установочка? — тут же уточнил Трушин — все ж таки не зря когда-то учился в физтехе.
— Да-да… И сверхвысокочастотные генераторы… Понимаете, друзья мои, они явно смогут вырабатывать некое поле… Господи, интересно-то как!
— Да уж! — Трушин с треском разломил сушку, глаза у него горели тем же безумным огнем, что и у Петровича.
Увы, лишенный базового физико-технического образования Тихомиров здесь мало что понимал, больше догадывался, да и то в силу общего интеллектуального потенциала. Правда, в отличие от собеседников, он не забывал конкретики: